ТОП 20 - за 24 часа

заголовки анонсы
17.01.2021
19:47 ScientificRussia.ru Вещество таурин защищает организм от бактериальных инфекций (26)

Ученые из США изучили микробиоту и определили, что питательное вещество таурин, которое помогает организму переваривать жиры и масла, также может убивать бактерии, такие как Клебсиелла пневмонии (Kpn).

19:20 EcoNet.ru Психолог рассказал о трех вещах, которые нужны мужчинам в отношениях (16)

Экология жизни. Психология: Женщины и мужчины устроены совершенно по-разному. Поэтому часто им бывает сложно понять друг друга. Даже если в отношениях присутствует взаимность, доверие и даже любовь. В чём более всего НУЖДАЮТСЯ МУЖЧИНЫ рядом со своей женщиной? Читать дальше →

21:08 Аргументы и Факты Le Monde: на регулятор ЕС при утверждении вакцины Pfizer оказали давление (15)

На ускорении сертификации препаратов якобы настаивали «ряд высокопоставленных представителей ЕС».

18.01.2021
00:44 Ren.tv Вакцинация от COVID-19 в России стала массовой (14)

Срочные новости и главные события дня в России и мире.

00:21 РИА Новости В России начинается массовая вакцинация от коронавируса (14)

Массовая вакцинация населения России от коронавирусной инфекции начинается в понедельник.

17.01.2021
23:41 Комсомольская правда Станислав Любшин: «Любовь опасное чувство, но еще страшнее – театр!» (14)

В МХТ им.Чехова вручили «чайки»

23:04 Cursorinfo.co.il Диетологи рассказали, сколько сладостей можно позволять ребенку (14)

Простые правила помогут уберечь ребенка от проблем со здоровьем.

20:31 РИА Новости В Белоруссии массовую вакцинацию от COVID-19 планируют начать в апреле (14)

Министр здравоохранения Белоруссии Дмитрий Пиневич заявил, что в апреле привиться от коронавируса в стране сможет любой желающий.

19:03 Аргументы и Факты В Италии заявили о сокращении поставок в страну вакцины Pfizer (14)

Несмотря на это, в Италии начали вводить вторую дозу вакцины тем, кто уже получил первую прививку.

18.01.2021
02:31 AI-news.ru Страны, зараженные войной . Нынешняя пандемия коронавируса поставит точку в потерях Второй мировой? (13)

  Казалось бы — как можно увязать между собой две глобальные катастрофы, разделенные 80-ю годами благополучия? Вторую мировую войну и пандемию коронавируса? Оказывается, прямая связь есть. Но это не экономический кризис, закрытые границы, или авторитарный контроль государства за гражданами. Это фантастическое совпадение по числу человеческих жертв и, скажем так, «градуса участия» каждой конкретной страны в мировой бойне середины ХХ века. Еще летом 2020 года, сообщает немецкий журнал Der Spiegel, эпидемиологов заинтересовала статистика умерших от коронавируса — точнее, ряд необъяснимых «скачков» смертности по странам. Наибольшее количество заражений и летальных исходов при заражении COVID-19 наблюдалось (и наблюдается сейчас, во время «второй волны») в США, Испании, Италии, Бельгии и Британии, Франции и Нидерландах. Наименьшее: в Германии, Польше, Белоруссии, на Украине и в России. Это стало для специалистов одной из главных загадок коронавирусной катастрофы. Ученые начали искать объяснение данному феномену. Вначале предполагали, что зараза быстрее распространяется в странах Южной Европы из-за теплого климата. А еще потому, что социальное поведение южан имеет свои особенности: люди живут большими семьями, вирус с легкостью передается от молодых родственников пожилым. Также для южан является нормой тесный физический контакт при приветствии и общении. Но в эту модель никак не вписываются США, чопорная Британия или Нидерланды. Значит, копаем дальше. Еще одна версия — на статистику летальных исходов влияет плотность населения страны, средний возраст жителей, процент пожилых людей. Старики чаще умирают от коронавируса, что сказывается на общих цифрах. Но, опять таки, Германия, страна чрезвычайно быстро стареющая и густонаселенная, не вписывается в эту схему. За время пандемии там погибло в разы меньше людей, чем во Франции, или Британии. Копать, стало быть, надо еще глубже. За лето и осень 2020 года научное сообщество так и не выработало единый взгляд на причины странного разнобоя в коронавирусной статистике. Однако теперь, пишет Der Spiegel, трое ученых из Джорджтаунского университета (Вашингтон, США) Майкл Локшин, Владимир Колчин и Мартин Равальон выступили с заявлением, что нашли закономерность в «необъяснимых» скачках смертности от COVID-19. Вывод исследователей таков: сегодня от коронавируса умирает в разы меньше людей в странах с высокими человеческими потерями во время Второй мировой войны. Ну и, соответственно, наоборот. Этот странный, дикий факт сам теперь нуждается в объяснении. Открытие ученых кажется безумием, но оно абсолютно точно подтверждается сравнением цифр потерь стран-участниц Второй мировой и статистикой жертв пандемии коронавируса. Исследователи из университета Джорджтауна для сравнения взяли 50 отдельных европейских государств, плюс Соединенные Штаты. Они подсчитали, сколько людей, в процентах от общей численности населения, было убито в этих странах на фронтах войны, в 1939—1945 годах. Потом проанализировали, сколько зарегистрировано летальных исходов от заражения COVID-19 на миллион жителей конкретного государства. Результат таков: в странах, где во время Второй мировой войны число жертв составило 10 (или более) процентов от населения, смертность от коронавируса теперь не превышает 200 случаев на миллион человек — это в Германии, Польше, Белоруссии, России, на Украине. Напротив, в странах, где потери в войне составили 1-3 процента от населения, наблюдается резкий, троекратный скачок смертности от коронавируса: более 600 умерших на миллион жителей. Такая ситуация в Бельгии, Великобритании, Испании, Италии, Франции и Нидерландах, США. Собственно, статистика «бьется» для всех стран со схожей плотностью населения и средним возрастом жителей. Как написали Майкл Локшин, Владимир Колчин и Мартин Равальон в завершении своего доклада: «Есть ярко выраженная негативная статистическая корреляция между жертвами войны и коронавируса». Можно назвать этот феномен своеобразным «Пунктом назначения» — смерть неумолимо вернулась собрать свою жатву, спустя годы после окончания Второй мировой войны. Впрочем, специалисты пытаются найти менее мистическое объяснение избирательной смертности от коронавируса. Они полагают, что жуткие потрясения сильно изменили социальную структуру государств, критически пострадавших в огне Второй мировой. Там неосознанно сформировались модели поведения, на перспективу защищающие общество от будущих катастроф. Самоотверженность, взаимовыручка, доверие — только те человеческие качества, что «лежат на поверхности», а есть и более глубокие интуитивные реакции, которые в итоге оказались полезными во время коронакризиса. Так возник парадокс: государства, едва взаимно не уничтожившие друг друга во время Второй мировой войны — Германия и Россия (и страны, прежде входившие в состав СССР), оказались более устойчивыми к новому вызову — мировой пандемии коронавируса. Отсюда, правда, следует второй вывод: эксперимент с экономическим либерализмом и индивидуализацией общества, который со времен Маргарет Тэтчер и Рональда Рейгана проводится в Британии и США, провалился с треском. Он будет стоить этим странам сотен тысяч смертей. А заодно безжалостная коронавирусная статистика поставит точку в споре бывших союзников о победе в Великой войне: кто героически купался на пляжах Нормандии, а кто сражался в окопах Сталинграда. Source: https://svpressa.ru/blogs/article/287259/

02:17 AI-news.ru Ученые создали внутривенный интерфейс мозг-компьютер (13)

В конце прошлого года ученые, опубликовав свою статью в Journal of NeuroInterventional Surgery, представили научному обществу новое устройство для управления компьютером «силой мысли». Тем, кто интересуется нейронауками или Илоном Маском, известно, что с помощью электродов, погруженных  прямо в ткани мозга, можно «считывать» его электрическую активность и далее с помощью декодера, расшифровывающего сигнал, подавать ее в нейроинтерфейс – компьютер или нейропротез. Другой вариант – использовать импланты для стимуляции нужных частей мозга. В обоих случаях интерфейс мозг-компьютер представляет собой габаритную и малопривлекательную «шапочку» из проводов, использование которой, например, в повседневной жизни затруднительно. Другое дело – скрытое от посторонних глаз, надежное устройство, позволяющее, например, открывать сообщения или совершать банковские переводы прямо с домашнего компьютера парализованным пациентам. Стало ли это устройство прорывным или просто очередным прототипом  – читайте в нашей статье. Схематическое изображение внутривенного нейроинтерфейса. Credit: Thomas J Oxley et al / Journal of NeuroInterventional Surgery 2020 При остром повреждении головного мозга (инсульт или травма) у человека так или иначе остается здоровая нервная ткань, которая за счет нейропластичности «включится» в восстановление потерянных функций. Если потерянная область слишком обширна, или же управление телом невозможно из-за гибели нейронов спинного мозга, то на помощь приходит не реабилитация, а нейроинтерфейс. Группе австралийских ученых под руководством Томаса Оксли (Thomas J Oxley) удалось через венозную систему установить считывающий электродный блок вблизи здорового (на момент исследования) двигательного центра головного мозга (прецентральной извилины) у двух пациентов с боковым амиотрофическим склерозом. Несмотря на то что электроды не вводились вглубь мозговой ткани, а удерживались в просвете вены стентом, они достаточно точно собирали импульсы с двигательной коры, а чрескожный инфракрасный декодер, соединенный с мозговым блоком гибким проводом, преобразовывал сигналы в нажатия клавиш виртуальной мыши в популярной операционной системе. Курсором пациенты могли управлять с помощью «айтрекера», то есть движениями глазных яблок, так как эта функция  при данном заболевании не страдает ( в отличие от «синдрома запертого человека»). Нужно понимать, что после имплантации нейроинтерфейса пациентам требовалось время для обучения. Им приходилось в течение шести недель представлять, как парализованная рука кликает по мышке однократно или двухкратно, быстро или медленно. Во время этих заданий устройство запоминало электрическую активность коры, чтобы потом декодер смог правильно преобразовать ее в команду для домашнего компьютера. После тренировок пациенты могли совершать покупки в интернете, пользоваться мобильным банком, печатать текст на виртуальной клавиатуре с помощью «кликов». Важно отметить инертность волокон, помещенных в венозное русло (ни один из них не стал причиной закупорки вен или источником инфекции), надежность (через 12 месяцев у одного из пациентов стент оставался на прежнем месте), быстрота (сопоставима с внутримозговыми электродами) и простота использования устройства дома. «Эти первые данные, полученные на людях, демонстрируют потенциал эндоваскулярного моторного нейропротеза для цифрового управления устройством с помощью нескольких команд у людей с параличом … для улучшения функциональной независимости», — говорит Томас Оксли. Таким образом, мы видим хорошее функционирование нового внутрисосудистого нейроинтерфейса, но на ограниченной группе пациентов. В будущем большие группы испытуемых помогут разработать более точные протоколы исследований и скорректировать профили безопасности. Текст: Марина Калинкина Motor neuroprosthesis implanted with neurointerventional surgery improves capacity for activities of daily living tasks in severe paralysis: first in-human experienceby Thomas J Oxley , Peter E Yoo, Gil S Rind, Stephen M Ronayne et al. in Journal of NeuroInterventional Surgery. Published October 2020. http://dx.doi.org/10.1136/neurintsurg-2020-016862 Source: http://neuronovosti.ru/uchenye-sozdali-vnutrivennyj-interfejs-mozg-kompyuter/

02:04 AI-news.ru Интеллект при аутизме растет и в детстве, и во взрослом возрасте (13)

Новое исследование показало, что интеллектуальные способности при аутизме продолжают развиваться в подростковом и взрослом возрасте Новое исследование, результаты которого были опубликованы в научном журнале «Journal of the American Academy of Child and Adolescent Psychiatry», показало, что среди 126 аутичных людей коэффициент интеллекта (IQ) увеличился в среднем на 7,48 баллов в возрасте от 12 до 23 лет. Исследование показало, что рост IQ был больше всего у тех людей, у которых была утрата речевых навыков (регресс) в раннем детстве, и у которых было больше коммуникативных проблем в возрасте 12 лет. Среди людей с аутизмом, у которых был регресс, IQ увеличился в среднем на 15,4 балла по сравнению с 6,6 балла среди тех, у кого не было регресса. В отличие от роста IQ, общая траектория симптомов аутизма, по сообщениям родителей, хотя и сильно варьировалась у отдельных людей, в среднем осталась неизменной за этот период. При этом учеба в общеобразовательных классе или учеба в каком-либо типе специализированного класса не была связана с ростом IQ. Однако у тех детей, которые учились в общеобразовательных классах, симптомы аутизма гораздо чаще уменьшались к взрослому возрасту. «Мы работали с этой уникальной выборкой аутичных детей, чтобы лучше понять их развитие и перспективы во взрослом возрасте, — говорит Эмили Симонофф, профессор детской и подростковой психиатрии в Королевском колледже Лондона. — Наше современное понимание прогноза для аутичных детей во взрослом возрасте до сих пор, по большей части, основано на клинических выборках, в которые включали только самые тяжелые случаи аутизма». В данном исследовании принимали участие дети из Проекта по особым потребностям и аутизму Великобритании — это когортное исследование среди населения в целом, которое было начато в 2000 году для оценки превалентности аутизма. Изначальная выборка составляла более 56 000 детей в возрасте 9-10 лет, которые проживали в юго-восточной Англии. Выборка также включала детей с особыми образовательными потребностями по любым причинам или с клиническим диагнозом «аутизм». К возрасту 12 лет всего 158 детей из этой выборки получили официальный диагноз «аутизм». Авторы исследования проводили тестирование этих детей в возрасте 12, 16 и 23 лет. Результаты теста IQ и выраженность аутичных черт были основными показателями того, смогут ли аутичные молодые люди функционировать самостоятельно в повседневной жизни. Сильной стороной исследования было то, что в каждом возрастном промежутке использовались одни и те же инструменты, а потом их результаты было легко интерпретировать. Ученые также использовали статистический подход, чтобы выявить факторы, влияющие на уровень IQ и аутичных черт, а также факторы, которые указывали на изменения в будущем. Вариации уровня IQ среди участников исследования были такими же, какие обычно наблюдаются среди аутичных детей, начиная от тяжелых интеллектуальных нарушений (IQ 120). Для каждого возраста существует свой стандартизированный тест IQ, поэтому, как правило, он не меняется по мере взросления. Это значит, если уровень IQ увеличился на 7,48 баллов — это указывает на действительно значительные изменения интеллектуальных способностей, которые заметны родителям и учителям. «Частично эти изменения можно объяснить ростом социальной мотивации или самой возможности проводить тестирование, а не изменением способности к обучению как таковой. Эти альтернативные объяснения также являются важными аспектами функционирования в реальной жизни, и это может открыть новые возможности для образования и занятости для аутичных людей», — добавляет доктор Симонофф. Низкий уровень речевых навыков и большая тяжесть аутизма в 12 лет предсказывали общий уровень IQ (но не его изменения). Это исследование впервые показало, что регресс языка в раннем детстве связан с траекторией развития интеллекта. Ранее исследование в этой же когорте показало, что дети, у которых произошел регресс речевых навыков обладали более развитым познавательным развитием в раннем детстве, по сравнению с остальной выборкой. Одно из возможных объяснений этого явления состоит в том, что регресс связан с определенным типом развития, при котором познавательная сфера может возвращаться на изначальную траекторию. Что касается тяжести аутичных черт в подростковом и взрослом возрасте, то они были, в первую очередь, связаны с аутичными симптомами в раннем детстве и наличием сопутствующих проблем психического здоровья. Другие важные данные исследования — дети, которые обучались в общеобразовательных классах, в подростковом и взрослом возрасте имели меньше симптомов аутизма, чем те дети, которые учились в тех или иных специализированных классах. Потенциально эти данные могут иметь важные последствия для принятия образовательных решений. «Наш статистический подход пытался учесть влияние других факторов — ведь понятно, что детям предлагают тот или иной тип обучения не случайно. Мы не можем исключить, что какие-то не учтенные факторы объясняют этот результат. Тем не менее, эти данные предполагают, что инклюзивное образование аутичных детей способствует их социальному развитию», — заключает доктор Симонофф. Обучение в общеобразовательной среде требует создания специальных образовательных условий для аутичных детей, и не для всех детей доступно образование в общеобразовательном классе. Дальнейшее определение того, какие компоненты могут улучшить этот доступ, также может улучшить траекторию развития при аутизме для большего числа детей. Source: https://medicalxpress.com/

02:04 Ren.tv Запад развернул войну вакцин: в чем разница между Спутник V и Pfizer (13)

00:09 ИноСМИ.Ru Evrensel (Турция): 10 причин вакцинироваться (13)

С началом массовой вакцинации от covid-10 в информационном пространстве появляется еще больше дезинформации о необходимости отказа от прививки. Издание взывает к разуму и предлагает читателям задуматься, почему вакцины считаются одним из величайших достижений человечества. Вот 10 весомых причин не поддаваться панике и привиться.

17.01.2021
22:37 Interfax.Ru В Бразилии разрешили британскую и китайскую вакцины против COVID-19 (13)

Бразильское Национальное агентство по санитарному надзору Anvisa в воскресенье одобрило первые две вакцины против COVID-19 - препарат, разработанный AstraZeneca и Оксфордским университетом, и препарат CoronaVac разработки китайской компании SinoVac, сообщают западные СМИ.

22:34 Комсомольская правда Газета Le Monde рассказала о давлении на регулятор ЕС при одобрении вакцины Pfizer (13)

Качество препарата было поставлено под сомнение

22:25 КоммерсантЪ Иглы доброй воли // В России начинается массовая вакцинация населения против коронавируса (13)

С понедельника по поручению президента Владимира Путина в России начинается массовая вакцинация населения против коронавируса. “Ъ” решил выяснить, велик ли интерес к прививке со стороны граждан — и как региональные власти готовятся выполнить задание главы государства. Так, мэр Москвы Сергей Собянин отчитался, что в столице за месяц поток желающих вакцинироваться увеличился втрое. В Смольном также говорят о «некотором ажиотаже» среди желающих получить вакцину, отмечая особенный спрос со стороны пожилых петербуржцев. Власти других регионов сообщают об «информационных войнах» и борьбе с «устоявшимися предубеждениями, что вакцинация — это опасно». Социологи подтверждают, что россияне в возрасте охотнее выражают согласие на прививку от COVID-19, однако не фиксируют тотального энтузиазма среди остальных групп населения.

21:54 РИА Новости Бразилия одобрила использование двух вакцин против COVID-19 (13)

Национальный регулятор Бразилии Anvisa одобрил использование двух вакцин против коронавируса - компаний AstraZeneca и Sinovac.

18.01.2021
02:04 AI-news.ru ДНК, РНК, белки. (12)

В ядрах наших клеток находится ДНК. Участки ДНК – гены – кодируют информацию о последовательности аминокислот, из которых строятся белки. Специальные ферменты в ядре «узнают» нужные участки ДНК и «считывают» их, синтезируя более короткие цепочки РНК. Это как если переписывать информацию с жесткого диска на флешку. Далее эта флешка – матричная РНК – выносится из ядра в цитоплазму, где уже другой набор ферментов «считывает» РНК, и в итоге соединяет аминокислоты в нужную последовательность. Эти длинные цепочки аминокислот складываются в объемные структуры, на них могут вешаться сахара или другие химические группы, и так получаются белки. Белки либо остаются в клетке и выполняют свою функцию, или выносятся на поверхность клетки или за ее пределы. У РНК и ДНК разные структуры. РНК не может встроиться в ДНК. «Классические вакцины» Вакцины в представлении большинства людей – это классические цельновирионные вакцины (убитые или ослабленные вирусы) либо их части (пептиды). Большинство известных вакцин именно такие. Принцип очень понятный – вирус или его пептиды попадают в наш организм, обнаруживаются лимфоцитами, на них формируется специфический имунный ответ. Причем иммунитет – это не только антитела, но еще и клетки памяти, которые сидят в лимфоузлах и ждут повторной встречи с этим же вирусом. Антител в крови уже может и не быть, но при повторной инфекции, лимфоциты памяти быстро мобилизируются, и имунный ответ при повторной инфекции формируется намного быстрее. Вакцины от коронавируса От коронавируса несколько вакцин уже получили ускоренную регистрацию. Несколько миллионов человек по всему миру уже привиты. Ниже ссылка на сайт, где можно скачать список всех вакцин на клинической и доклинической стадии разработки, и почитать, какой у них принцип действия. На клинической стадии, включая уже разрешенные вакцины, находятся 63 вакцины, на доклинической 173. Часть из этих вакцин основаны на классическом принципе – цельновирионные или пептидные. Например, китайская вакцина от Синовак – инактивированный вирус, ее уже начали применять. Цельновирионные вакцины (особенно ослабленные живые) не рекомендуют людям со слабым иммунитетом, им лучше пептидные. В России разрабатывается цельновирионная вакцина от центра имени Чумакова и пептидная ЭпиВакКорона от новосибирского Вектора. Эти вакцины еще на стадии испытаний. А вот Спутник V, или ГамКовВак, который уже используется в гражданской вакцинации, не классическая вакцина, а векторная. Пептидные вакцины разрабатывают также на Западе, например, фарма-гигант Санофи. Векторные вакцины Векторные вакцины – относительно новый метод, хотя уже используется в некоторых вакцинах, например, в вакцине от эболы, зарегистрированной в прошлом году. Кроме того, разрабатываются другие вакцины на векторной платформе - от гепатита С, малярии или ВИЧ. Сама платформа векторов используется уже лет 30. Ген коронавируса, кодирующий субъединицу шипа, вставляется в измененный аденовирус, из которого вырезаются все элементы, ответственные за репликацию вируса. Размножаться в клетках этот Франкеншейн не может. Но попадая в наши клетки вместе с вакциной, этот вирус-вектор доставляет свою ДНК в наше ядро. Где вирусная ДНК не встраивается в нашу ДНК! С этой свободно плавающей ДНК нашими ферментами синтезируется матричная РНК, кодирующая вирусный белок. А дальше матричная РНК выходит в цитоплазму, на ней синтезируется вирусный белок. Прямо как наши белки на наших родных РНК. Однако наш иммунтет видит, что наши клетки какой-то странный чужой белок прозводят, и лимфоциты приходят разобраться. Они уничтожают эти наши клетки, при этом знакомятся и запоминают вирусный белок, и так формируется иммунитет. Векторые вакцины от коронавируса – Спутник от Гамалеи, вакцина от Астра-Зенеки, от Янсен (Джонсон и Джонсон) и очень много других на стадии испытаний. РНК вакцины В отличие от векторных вакцин, которые тоже вакцины нового поколения, но уже хоть как-то использовались раньше, РНК вакцины – совсем новинка. Сама платформа разрабатывалась уже очень много лет (больше 15) для терапии рака. Но платформу смогли подогнать под коронавирус. Принцип действия – примерно среднее между пептидными и векторными вакцинами. Синтетическая РНК, кодирующая белок вирусного шипа, заключена в липидную оболочку, чтобы РНК могла попасть в наши клетки. Молекула РНК очень нестойкая, в нашем теле и везде вокруг очень много ферментов, ее разрушающих. Потому в вакцине РНК сильно модифицирована, чтобы продлить ее срок службы в клетке хотя бы на несколько дней. Другие модификации улучшают синтез белка с этой молекулы, а также ставят стопор, чтобы синтез не был бесконтрольный и бесконечный. Внизу есть ссылка на подробную статью об этой синтетической РНК. По сути, РНК остается в цитоплазме и некоторое время служит матрицей для синтеза вирусного белка. Дальше как и во всех предыдущих случаях – прибегают лимфоциты, уничтожают клетки с чужаком, запоминают вирусный белок. Формируется иммунитет. РНК даже не попадает в ядро клетки, и уж никак не может никуда встроиться. Ни у нас, ни у аденовируса нет необходимых для этого ферментов обратной транскриптазы и интегразы. РНК вакцины, которые уже используются – это от Пфайзер-Бионтек и от Модерны. У так называемых вакцин нового поколения (матричных – векторные, ДНК или РНК вакцины) есть ряд преимуществ. Их относительно легче наработать в больших количествах, чем цельновирионные. Для их разработки не нужно иметь живой вирус в культуре, который был доступен лабораториям только в конце лета. Для начала разработки этих вакцин достаточно было знать генетический код вируса, а вирус секвенировали уже в начале прошлого года, потому эти вакцины вырвались вперед. Еще одно возможное большое преимущество – генетические вакцины легко модифицируются и могут допускать некоторый полиморфизм в структуре вирусного белка. То есть, они с большей вероятностью будут действовать и на мутировавшие варианты вируса, чем цельновирионные или пептидные вакцины. Недостатки, конечно, тоже есть. Например, в случае векторных вакцин иммунитет формируется не только к белку шипа, но и к вектору, и прививаться регулярно уже не получится. А еще матричные вакцины вызывают сильное местное воспаление у очень многих привитых, ведь на месте укола не только формируется имунный ответ на существующий антиген, но еще и синтез этого антигена, и уничтожение синтезирующих клеток. Ну и низкие температуры хранения, конечно. Если бы можно было выбирать вакцину из всех типов, я бы себе выбрала РНК вакцину, причем без разницы, Пфайзер или Модерна. Их принцип понятен. Сама РНК не иммунногенная, а иммунная реакция формируется только к синтезируемому вирусному белку, причем все это занимает несколько дней, а затем и РНК, и клетки с этой РНК уничтожены без следа. В этой вакцине не используются металлы-адъюванты как в классических вакцинах. Для стабилизации липидной оболочки используется ПЭГ, у некоторых людей может вызывать аллергию, я не аллергик, потому меня это не пугает. Аденовирусную я бы не выбрала, потому что иммунитет формируется и к вектору. А кто знает, где эти же векторы будут использоваться в будущем. Не хочется лишаться возможности векторной генной терапии или вакцин в будущем (например, вакцину от малярии на аденовирусном векторе разрабатывают, она мне как путешественнице очень интересна). На втором месте, наверное, пептидные, но пока что нет данных об их эффективности. А цельновирионные вакцины пока что в испытаниях себя проявили не очень эффективно. Очень много интересной информации по каждой вакцине, с картинками, на английском https://www.nytimes.com/interactive/2020/science/coronavirus-vaccine-tracker.html?fbclid=IwAR02v57qzhTYaQgsPrvn3Y8dC4a_WZ9NhGJhmxClhaM3cLU96xVmwM6QwAQ Ссылка на все вакцины-кандидаты и их принцип, таблица для скачивания https://www.who.int/publications/m/item/draft-landscape-of-covid-19-candidate-vaccines?fbclid=IwAR02v57qzhTYaQgsPrvn3Y8dC4a_WZ9NhGJhmxClhaM3cLU96xVmwM6QwAQ Подробный разбор на русском последовательности РНК вакцины https://m.habr.com/ru/post/535626/ Вкладыш к РНК вакцине от Пфайзер (с 25 страницы). Тут же можно посмотреть состав. https://ec.europa.eu/health/documents/community-register/2020/20201221150522/anx_150522_en.pdf Подробная информация о принципе действия от Бионтек https://biontech.de/covid-19-portal/mrna-vaccines Обзор российских вакцин на русском https://www.bbc.com/russian/features-55614834 Обзор в Nature разных типов вакцин, на английском https://www.nature.com/articles/s41563-020-0746-0 The New York Times опубликовали целую серию статей о разных вакцинах. На английском, написано очень доступно, хорошие иллюстрации. РНК вакцины: https://www.nytimes.com/interactive/2020/health/pfizer-biontech-covid-19-vaccine.html?fbclid=IwAR1m59xYcBQdtQzsgAx52cJajwXPrzddmGVLccwg6gef0NcKrouuNKCedKc Пептидные вакцины: https://www.nytimes.com/interactive/2020/health/novavax-covid-19-vaccine.html?fbclid=IwAR2wSC3q5miPnye3GgB-hy6yjstqfHxODh9SJ2I3JLYwBQgQSthCs1-KkzE Аденовирусные вакцины: https://www.nytimes.com/interactive/2020/health/oxford-astrazeneca-covid-19-vaccine.html?fbclid=IwAR0gxMah5dEIRFKpd3vNkG2uq1ooaBcKjuYm2XKeQMzNcfUDnHXiBZz5bVc Аденовирусный Спутник: https://www.nytimes.com/interactive/2021/health/gamaleya-covid-19-vaccine.html?fbclid=IwAR1PZlX2ks5ucsZk9bel7BahbDaLHzOVLTEhla1oaw60DPA8sR0gUU2aaHQ Цельновирионные вакцины: https://www.nytimes.com/interactive/2020/health/sinovac-covid-19-vaccine.html?fbclid=IwAR0PA5TRTXOvwUdjGl6dJXBcf1p2ZjvayQOcdzKczHn-R_CNKjpaR_peC (Статья и подбор ссылок Александры Мороз) Source: https://www.nytimes.com/interactive/2020/health/sinovac-covid-19-vaccine.html?fbclid=IwAR0PA5TRTXOvwUdjGl6dJXBcf1p2ZjvayQOcdzKczHn-R_CNKjpaR_peC

02:04 Ren.tv Запад развернул войну вакцин: в чем разница между Спутник V и Pfizer (12)

01:00 LifeNews.ru В России начинается массовая вакцинация от коронавируса (12)

00:47 LifeNews.ru Не сесть на иглу. Кому может не достаться вакцина от коронавируса (12)

00:34 Lenta.ru В России началась массовая вакцинация от коронавируса (12)

В России с понедельника, 18 января, началась массовая вакцинация населения России от коронавирусной инфекции. Начало всеобщей добровольной прививочной кампании на прошлой неделе анонсировал президент Владимир Путин. Ранее в Роспотребнадзоре указали, что за год от коронавируса можно привить 60 процентов населения страны

00:03 Аргументы и Факты Бразилия одобрила использование двух вакцин против COVID-19 (12)

По словам экспертов, препараты доказали свою безопасность и эффективность.

17.01.2021
23:41 Lenta.ru В Евросоюзе задумались над паспортами для вакцинированных от коронавируса (12)

В Евросоюзе (ЕС) задумались над паспортами для вакцинированных от коронавируса. По словам главы Евросовета, 21 января главы государств и правительств стран ЕС обсудят вопрос введения сертификатов о прохождении вакцинации от вируса. Он отметил, что европейское сотрудничество по данной проблеме необходимо.

23:14 Комсомольская правда Почему «Берлинского пациента» в Германии провожали как «особо ценный груз», а в России его задержали (12)

Немцы предприняли особые меры, чтобы в Москву Навальный вылетел, не запачкав ботинки и имиджа

23:00 Nanonewsnet.ru ГМО-бактерии научили производить вдесятеро больше антибиотика против стафилококка (12)

Генетическая модификация стрептомицетов позволила получить природный антимикробный агент в нужном для исследования его свойств количестве. Белок под названием формикамицин может стать основой новых перспективных антибиотиков. читать далее

22:42 Аргументы и Факты В Белоруссии рассказали, когда начнется масштабная вакцинация от COVID-19 (12)

По словам министра здравоохранения республики, с апреля привиться от коронавируса сможет любой желающий.

18.01.2021
02:48 Комсомольская правда Врач назвал симптом коронавируса, проявляющийся и у здоровых людей (11)

Специалист объяснил, стоит ли "бить тревогу" при этим признаке

02:17 AI-news.ru Коронавирусная простуда обеспечивает иммунитет от Covid-19 (11)

Иммунные T-клетки памяти отслеживают вирусы, с которыми они "сталкивались" ранее, что обеспечивает работу иммунологической памяти в распознавании и борьбе с чужеродными агентами. В работе ученых из Института иммунологии (Калифорния, США) было показано, что Т-клетки памяти, распознававшие простуду коронавирусной этиологии, также распознают некоторые перекрестные части вируса SARS-CoV-2, вызывающего Covid-19. Т-клеточный ответ иммунитета, в свою очередь, дает большие возможности для реактивного воздействия на вирусную инфекцию. Работа опубликована в журнале Science. Ее результаты могут отчасти объяснять, почему некоторые люди переносят коронавирусную инфекцию практически бессимптомно, в то время как у других заболевание протекает в тяжелой форме. В предыдущих исследованиях, в частности из журнала Cell от лаборатории Sette Lab и профессора Шейна Кротти, было показано, что 40-60% людей, никогда не встречавшихся с вирусом SARS-CoV-2, уже имели T-клетки, реагирующие на появление вируса. Их иммунная система распознавала те части вируса, которые уже "видела" прежде. Этот феномен носит глобальный характер, т.к. были зафиксированы случаи по всему миру: в Германии, Нидерландах, Великобритании и Сингапуре. Команда ученых собрала образцы биологических жидкостей у пациентов, которые никогда не сталкивались с SARS-CoV-2, а также идентифицировала конкретные участи вируса, ответственного за перекрестный Т-клеточный ответ. Анализ данных показал, что люди, не подверженные Covid-19 ранее, могут вырабатывать Т-клетки памяти, которые одинаково эффективны как против 4 обычных видов простуды, вызываемых коронавирусами, так и против SARS-CoV-2. Полученные результаты могут внести большой вклад в разработку вакцин против Covid-19" Source: https://www.lvrach.ru/news/15436373?yrwinfo=1610902186576236-501464275431307150400110-production-app-host-man-web-yp-178

02:17 AI-news.ru Анатомия терапевтической коммуникации: типология вербальных вмешательств: часть 2 (11)

Конфронтация Конфронтация – это выявление и демонстрация противоречий или расхождений между различными элементами опыта клиента, обращение его внимания на то, чего он избегает, вызов его иррациональным идеям, защитам или сопротивлению. Термин “конфронтация” (или вызов) как будто подразумевает идею враждебного акта, однако это так лишь отчасти. «Терапевтическая конфронтация заключается в конструктивном столкновении клиента с информацией, противоречащей его опыту, его Я-концепции, его взгляду на ситуацию, на других людей и т.д» (Трунов, 2013). В действительности подлинная терапевтическая конфронтация враждебна лишь по отношению к невротическим «уловкам» и неадаптивным реакциям клиента. По сути, конфронтация – это своего рода призыв стать более интегрированным, «высказывание правды с любовью» (Хэмбли, 2004), «Цель конфронтации – добиться более ясного восприятия клиентом себя и своих действий. У клиентов часто складываются искаженные представления об окружающих, мире и себе. Эти искажения обычно проявляются в форме несоответствий и противоречий» (Соммерз-Фланаган, Соммерз-Фланаган, 2006). Иначе говоря, терапевты прибегают к конфронтации с намерением показать клиентам расхождения в их мыслях и поведении, чтобы способствовать осознанию защит и иррациональных идей и, в результате, изменить их неадаптивные паттерны мышления, чувствования или поведения. Классическая фраза конфронтации содержит две части и выглядит следующим образом: “С одной стороны, вы ..., но с другой стороны ...” Подобный оборот речи, высказанный без оценки, помогает клиенту осознать противоречие в его суждениях или действиях. Первая часть включает тот или иной аспект сообщения или поведения клиента, вторая часть обычно начинается с “но” и указывает на несоответствие с первой частью. Противоречие может быть между частями сказанного, между словами и делом, между вербальным и невербальным поведением, между фантазией и реальностью. Терапевт: Я не совсем понимаю кое-что из того, что вы мне говорите. Не могли бы вы помочь мне прояснить это. С одной стороны, вы говорите, что не знаете, что же привело к разводу – просто пришло извещение из суда… Но все же в разговоре вы упомянули факт, который, возможно, и послужил причиной развода: насколько я понимаю, вы не общались друг с другом. И я хотел бы понять, как же вы сопоставляете эти две вещи.Впрочем, формулировка конфронтации может быть совершенно иной. Можно сказать, что здесь терапевт может проявить выдумку, фантазию. Неизменным является наличие указания на несоответствие в опыте клиента или вызов неадаптивным проявлениям.Терапевт: Итак, вы видите только два варианта: или вы остаетесь и будете несчастны всю жизнь, или вы собираете вещи и уходите. Возможно, есть какие-то промежуточные варианты, которые не приходили вам в голову. (Файн, Глассер, 2003)Терапевт: Как вы думаете, если бы вам напоминали об этом так часто и в абсолютно неподходящих для вас ситуациях, как бы вы к этому относились, какова была бы ваша реакция?» (Алешина, 1999)Терапевт: Итак, хотя вы уже взрослый и у вас есть жена и дети, каждый раз, когда вы приходите к родителям, они обращаются с вами как с ребенком, и вы начинаете ощущать и вести себя как ребенок. Вы возвращаетесь в детство и снова играете эту старую роль. (Файн, Глассер, 2003)Клиент: Я всегда была ленивой. Так, например, в детстве меня оставляли дома одну, говорили, чтобы я играла. У меня было много игрушек. Я же не притрагивалась к ним, что очень удивляло родителей.Терапевт: Как пример собственной ленивости, вы нарисовали драматичный образ оставленного в одиночестве ребёнка. Согласно Хилл и Обраэн (Hill & O’Brien, 1999) терапевт может сосредоточиться на следующих типах расхождений: - между двумя словесными утверждениями («Вы сказали, что нет никакой проблемы, но вы также сказали, что он очень злится на вас») - между словами и действиями («Вы говорите, что хотите получить хорошие оценки, но большую часть времени вы тратите на вечерники и отсыпание после них») - между двумя действиями («Вы улыбаетесь, но ваши зубы крепко стиснуты») - между двумя чувствами («Вы злитесь на вашу сестру, но вам также доставляет удовольствие, что теперь все увидят, какая она в действительности») - между ценностями и поведением («Вы сказали, что вы верующий человек, но затем вы начали высмеивать ваших друзей») - между представлением о себе и опытом («Вы сказали, что вы никому не интересны, но ранее вы описали ситуацию, когда коллега пригласил вас вместе пообедать») - между идеальным Я и реальным Я («Вы сказали Я хочу этого достичь», но вы также сказали «Я не могу»») - между мнениями клиента и терапевта («Вы говорите, что не работаете по-настоящему, а я думаю, что вы проделали огромную работу») Создатели когнитивной терапии Айрон Бек (2003) и рационально-эмотивной терапии Альберт Эллис (Эллис, Драйден, 2002) сделали дисфункциональные идеи и иррациональные убеждения клиентов мишенью терапевтического воздействия. Согласно теории когнитивной терапии, наши эмоции напрямую связаны с нашими мыслями, с тем, что мы говорим самим себе. При выявлении иррациональных убеждений клиента терапевт может бросить им вызов («Вы сказали, что вы ничто без него. Я не могу поверить, что вы это сказали»). Хилл и Обраэн (Hill & O’Brien, 1999) отмечают, что «две, наиболее распространенные иррациональные идеи, это «Каждый должен любить меня» и «Я должен быть совершенным». Выявив эти убеждения терапевт может бросить им вызов, например следующим образом: «Вы ведете себя так, как будто хотите, чтобы все вас любили. Неужели вы сами любите всех и каждого?» или «Вы хотите написать совершенную диссертацию. Вы собираетесь писать ее всю жизнь?». Применение конфронтации требуют взвешенной оценки и осторожности, поскольку ее неуместное использование разрушает эмоциональный контакт между терапевтом и клиентом. В идеале, с любым клиентом стоит начинать с мягкой конфронтации, сформулированной в виде предположения, просьбы пояснить или вопроса. Если клиент откликается на такую пробную конфронтацию, то в последующем можно конфронтировать более смело, однако, всякий раз отмечая при этом, как клиент реагирует на нее, как это влияет на эмоциональный контакт между ними. Если же клиент игнорирует конфронтацию или реагирует на нее негативно, это значит, что по той или иной причине клиент не способен ее использовать в данный момент и вряд ли стоит с этим упорствовать. Если клиент реагирует на конфронтацию негативно, то терапевт нужно провести переоценку манеры и формы осуществления конфронтации, того, готов ли клиент услышать ее в данный момент и является ли конфронтация верным способом вмешательства с этим пациентом. Осуществляя конфронтацию, у нас нет цели как можно быстрее лишить клиента его защит. Существующие защиты имеют свои веские причины – они помогают клиентам справляться с дискомфортом и негативными переживаниями. Наша цель – показать клиенту – когда, как именно и насколько часто он защищается и какие это имеет последствия для его жизни. Например, человек, который в детстве нередко сталкивался с враждебными нападками со стороны родителя, может начать уходить в себя, отключаться от собственных чувств, что тогда, в той ситуации было весьма адаптивным, но если и в последующих близких отношениях он при малейшем напряжении в отношениях поступает так же, это может быть совершенно неадаптивно. В отдельных случаях может быть уместна прямая, достаточно жесткая конфронтация, например, по отношению к клиенту, злоупотребляющему алкоголем. Клиент: Док, все в порядке. Я пью, когда хочу, но это не очень влияет на другие стороны моей жизни. Я люблю повеселиться. Мне нравится пропустить рюмочку-другую в выходные. А кому не нравится?Терапевт: Да вы действительно любите повеселиться. Однако вас уже дважды задерживали за вождение в нетрезвом виде, трижды увольняли с работы, вы как минимум раз шесть ввязывались в пьяные драки. Мне кажется, что злоупотребление спиртными напитками – ваша основная проблема. Если вы не признаете этого и не примете меры, у вас по-прежнему будут неприятности с законом, неприятности на работе, неприятности во взаимоотношения с окружающими. Вы и вправду считаете, что у вас все в порядке? (Соммерз-Фланаган, Соммерз-Фланаган, 2006). Айви (Ivey, 1994) отмечает, что прямая конфронтация может быть подходящим способом с клиентами мужского пола, склонными к отыгрыванию. Эти клиенты находят вежливый и мягкий подход бессмысленным и могут перестать уважать терапевта за такую слабость. По всей видимости, Айви имел в виду имел в виду клиентов с асоциальным и пограничным личностным расстройством. Конфронтация – это трудное вмешательство для многих начинающих психологов-консультантов и психотерапевтов. Большинство начинающих терапевтов не прибегают к бросанию вызова клиентам, потому что не хотят быть вторгающимися и обвиняющими. Как правило, идеальное Я начинающих терапевтов включает такие качества, как принимающий, теплый и заботливый. Должно пройти немалое время, пока сформируется реальное терапевтическое Я, в которое войдет «бросающий вызов, когда это уместно». Поскольку эффективное применение техники конфронтации с разными клиентами связано с вопросами тактики и стратегии, в завершении раздела о конфронтации хотелось бы привести цитату из трактата Сунь-Цзы «Искусство войны»: «правила ведения войны таковы: если противник находится на высотах, не иди прямо на него; если за ним возвышенность, не располагайся против него; если он притворно убегает, не преследуй его; если он полон сил, не нападай на него; если он подает тебе приманку, не иди на нее; если войско противника идет домой, не останавливай его; если окружаешь войско противника, оставь открытой одну сторону; если он находится в безвыходном положении, не нажимай на него; это и есть правила ведения войны». Обратная связь Обратная связь – это описание поведения клиента, которое помогает ему узнать, как он воспринимается другими, как они реагируют на его поведение, чтобы помочь клиенту задуматься над коррекцией своего поведения. Полезная обратная связь содержит конкретную информацию о проявлениях клиента, она описательна, своевременна и, в идеале, – безоценочна. Вместе с тем, намерение терапевта при этом состоит в том, чтобы клиент оценил собственное поведение и задумался над его коррекцией. Терапевт: В начале нашей беседы вы жаловались на то, что муж часто конфликтует с вами, но вы только что рассказали о нескольких ситуациях, в которых вы сами выступали инициатором конфликтов, а муж не только не пытался обвинить вас в чем-то, а, наоборот, искал пути примирения. Что вы по этому поводу думаете?» (Алешина, 1999)Терапевт: Когда вы рассказываете о муже, выражение вашего лица и тон, как мне кажется, демонстрируют пренебрежение. Важно то, как клиент воспринимает обратную связь. Если между терапевтом и клиентом установлены доверительные отношения, то некоторая степень критики, которую явно или неявно содержит обратная связь, может быть воспринята клиентом как действие в его интересах. Кроме того, конечно же, важна форма выражения обратной связи. Кейсмент (2005) иллюстрирует это на примере пациента, проявляющего высокомерие. «Если при этом терапевт просто скажет «Вы высокомерны», то пациент может воспринять это как нападение и захочет поспорить. «Если мы попробуем в этот момент проидентифицироваться с пациентом, то легко поймем, что лучше сказать: «Иногда вы становитесь довольно высокомерным». По крайней мере, последнее высказывание лишено абсолютного характера и предполагает, что есть моменты, когда пациент не высокомерен или менее высокомерен, чем в данный момент. Это облегчает пациенту обдумывание моментов, когда возникает и исчезает высокомерность, а также дает возможность распознать различные обстоятельства, при которых появляется высокомерие, а далее – способствует раскрытию его защитной функции» (Кейсмент, 2005). Интерпретация Интерпретация – это объяснение, придание нового смысла внутренним переживаниям или внешним событиям в жизни клиента, связывание друг с другом разных элементов его опыта, попытка расширить сферу самосознания клиента, указав на неосознаваемые детерминанты его поведения. «Интерпретация является основой любой психотерапевтической работы, поскольку наша главная задача – обобщить представленный клиентом материал и сделать на его основе содержательные выводы» (Коттлер, 2002). Интерпретация является главной техникой в психоаналитической терапии, целью которой является достижение клиентом инсайтов касательно себя и собственного поведения. Однако она повсеместно применяется и в других методах психотерапии. Многочисленные научные исследования подтверждают наличие связи между умелым применением интерпретаций и благоприятным исходом психотерапии (Orlinsky et. al, 1994). «В отличие от других видов вмешательства, интерпретации: а) имеют отношение к неосознаваемому материалу, а не к очевидной для пациента данности; б) направлены на объяснение, а не просто на описание поведения пациента; в) заключают в себе выводы, предположения и альтернативные гипотезы, а не наблюдения и достоверные факты. Интерпретации также обладают двумя особенностями, нередко заставляющими пациента испытывать чувство дискомфорта. Во-первых, сообщая клиенту нечто новое о его внутренней жизни или поведении, интерпретации неизбежно что-то меняют в его представлениях о самом себе. Чтобы думать, чувствовать или действовать по-новому, необходимо отказаться от старых стереотипов; реструктурирование опыта и модификация поведения, являющиеся целью интерпретации, могут быть достигнуты только через изменение существующих структур и моделей поведения… Во-вторых, поскольку интерпретации подразумевают, что модели поведения или взгляды пациента не вполне эффективны и реалистичны, они всегда представляют собой своего рода критику… Даже деликатные интерпретации являются для пациента испытанием, снижают его самооценку и мобилизуют защитные механизмы» (Вайнер, 2002). Психоаналитик Грей (Gray, 1994) сформулировал важный принцип интерпретации, который звучит: "В дополнение, а не вместо". В этом принципе подразумевается, что терапевту следует предлагать интерпретацию в качестве возможного дополнительного смысла к уже высказанному клиентом значению ситуации, а не в качестве категорично истинного утверждения. Клиенту легче принимать интерпретации, формулируемые как допущения, когда ему позволяется отвергнуть их. Вайнер (2002) пишет по этому поводу: «Точно так же как интерпретации следует рассматривать в качестве альтернативных гипотез, а не приговора, пациентов следует считать партнерами по исследовательской работе, а не студентами, присутствующими на лекции… Интерпретации, до которых с помощью психотерапевта пациент дошел сам, оказывают большее воздействие и дают более стойкие положительные результаты, чем интерпретации, предлагаемые пациенту в завершенном виде. Пациент, с которого снимается ответственность за интерпретирование, оказывается в роли опекаемого и лишается возможности самостоятельно открыть в себе что-то новое». Пациентка: Мне хотелось бы понять, почему люди меня используют; все всегда кончается тем, что я делаю так, как нужно им, а не мне.Терапевт: Судя по вашему рассказу, дело не столько в том, что вас используют, сколько в том, что вы всегда идете на поводу у других людей, не говоря о своих желаниях и стремлениях. Что вы об этом думаете, может ли такое быть? [Обращенный к пациентке призыв отделить наблюдающее Я от переживания того, что ее используют, для изучения этого переживания вместе с психотерапевтом].Пациентка: Я никогда об этом не задумывалась, но полагаю, что веду себя именно так. Я как бы прошу людей принимать за меня решения, не делая этого самостоятельно.Терапевт: То есть вы не пассивная жертва. [Обращение к пациентке рассмотреть вероятность того, что причины ее трудностей кроятся в ней самой, а не в других людях, как она считала раньше.]Пациентка: Да, думаю, что если посмотреть на происходящее с этой стороны, то я сама создаю такую ситуацию тем, что не высказываю своего мнения и не пытаюсь повлиять на уже принятое решение. Но почему я не говорю людям о своих чувствах и желаниях, особенно друзьям?Терапевт: А как вы думаете? (Вайнер, 2002). В качестве способа привлечения пациента к активному участию в интерпретационном процессе Вайнер (2002) предлагает метод частичной интерпретации. «Частичное интерпретирование подразумевает предложение сокращенного варианта интерпретации с целью побудить пациента к ее самостоятельному завершению. В предыдущем примере частичной интерпретацией явилась фраза психотерапевта: «То есть вы не пассивная жертва». Полная интерпретация на этот момент могла бы звучать следующим образом: «Иными словами, вы не пассивная жертва действий других людей; вы не высказываете свое мнение и не пытаетесь повлиять на уже принятые решения, и именно ваша нерешительность заставляет других принимать решения за вас» (Вайнер, 2002). Конечно же, также очень важна форма выражения интерпретаций. Коттлер (2002) отмечает, что «негативные реакции клиента зачастую объясняются не сопротивлением или имеющейся психопатологией, а естественным ответом на воображаемое поведение: клиент ощущает боль и считает себя отвергнутым. Вот несколько примеров того, как можно подать интерпретацию в негативном и позитивном ключе. С одной стороны, можно сказать: «По-видимому, вы отыгрываете свои проблемы в отношениях с женой, как раньше делали это со своей матерью». А теперь сравните: «Мне кажется, что в вашем отношении к жене и матери есть некоторое сходство». Или другой пример: «Вы чувствуете себя в ловушке, но не похоже, что вы хотите из нее выбраться». Другой вариант этой интепретации будет гораздо более действенным: «Одна часть вас действительно хочет измениться к лучшему, в то время как другую устраивает имеющееся положение вещей»» (Коттлер, 2002). «Интерпретации, в правильности которых психотерапевт небезосновательно уверен, можно начать словами: «Теперь кажется очевидным, что вы…». Не будучи уверенным в правильности интерпретации, но имея некоторые основания для своей точки зрения, психотерапевт может начать со слов: «Вероятно…» или «Мне кажется, что…» Желая проверить смутные догадки, не подкрепленные убедительными доказательствами, психотерапевт поступит разумно, если начнет интерпретацию следующим образом: «Существует ли вероятность того, что…?» или «Мне пришла в голову одна мысль, которую я хотел бы с вами обсудить»» (Вайнер, 2002). Интерпретации триады конфликта (непризнаваемый аффект или импульс – тревога – защита), и сопротивления являются характерными особенностями психоаналитической техники. Терапевт: «Только что, когда вы упомянули о смерти мужа, мне показалось, что на вашем лице мелькнуло выражение гнева. Но едва я попыталась задать вопрос, вы быстро сменили тему, заговорив о проблемах с дочерьми. Можно ли сказать, что вы чего-то боитесь, когда чувствуете гнев на мужа из-за того, что он покинул вас?» (Стренгс, 2000)Терапевт: Конечно, сексуальность – это важная часть любых интимных отношений. Но возможно ли, что отчасти причиной того, почему вы становитесь очень сосредоточенным на сексуальном аспекте отношений, является ваш страх близости с вашей женой.Терапевт: Вы так много времени сейчас проводите на работе, Мне интересно, не является ли это способом избегания непереносимого чувства печали, которая является неизбежной частью вашего разрыва с подругой. Интерпретация переноса и генетическая интерпретация, то есть связывание с прошлым тех или иных проявлений клиента в текущей жизни или в терапевтической ситуации – два других характерных варианта интерпретации, которые также часто применяются психоаналитическими терапевтами. Пациентка: Теперь, когда вы об этом сказали, я понимаю, что в вашем поведении и выражении лица не было ничего необычного. Однако, когда я начала сегодня разговор, мне показалось, что вы смотрите надменно, будто насмехаетесь надо мной, и мне стало очень обидно. Почему у меня сложилось такое впечатление?Терапевт: Наверное, какие-то другие люди в вашей жизни производят на вас такое впечатление.Пациентка: Другие люди? Дайте подумать. (Пауза.) Знаете, я об этом уже давно не думала, и сейчас мне неприятно об этом вспоминать, но мой отце вел себя по отношению ко мне примерно так же. Когда бы я ни пыталась ему рассказать о чем-то важном для меня, он самодовольно улыбался, снисходительно, насмешливо отвечал что-нибудь, а я чувствовала себя полным ничтожеством. Не знаю, чего было больше, гнева или унижения, думаю, я чувствовала и то, и другое.Терапевт: То есть вы отреагировали на меня так, будто я ваш отец, а вы – все еще маленькая девочка.Пациентка: Это глупо, но, видимо, так оно и есть.Терапевт: Таким образом, вы, взрослая женщина, чувствуете себя неполноценной перед мужчинами, поскольку все еще считаете себя маленькой девочкой и воспринимаете мужчин также, как своего отца, как людей выше вас. (Вайнер, 2002).Терапевт: [перед долгим летним перерывом] Мы оба знаем, что вы, как взрослый, сможете справиться с моим отсутствием. Тем не менее, вы можете чувствовать, что, если я на самом деле понимал, что значит для ребенка внутри вас мое длительное отсутствие, то я бы не смог уехать. (Кейсмент, 2005)Терапевт: «Мне кажется, есть некое сходство в том, как вы сердитесь на меня и на вашу жену, подозревая нас в том, что мы ждем от вас чего-то неисполнимого. Это заставляет меня вспомнить те давние времена, когда вам, судя по вашим словам, никак не удавалась угодить матери, такой требовательной и неспособной оценить ваши усилия». (Стренгс, 2000) При осуществлении интерпретации всегда важно отслеживать отклик клиента на сделанное вмешательство. «Если интерпретация эффективна, пациент принимает ее, понимает и использует как стимул к дальнейшему самопознанию. Пациент только тогда сможет добиться каких-либо стойких положительных изменений, когда, найдя подтверждение интерпретации в своем прошлом или поняв ее значение для своего настоящего и будущего, воспримет ее содержание как часть своего Я... К положительным реакциям на интерпретации можно отнести «повышенное внимание («Я никогда об этом раньше не думал»; «Когда вы это сказали, меня охватила тревога, поэтому в ваших словах, наверное, действительно что-то есть»), рассуждения («Интересно, не причина ли это моего страха перед новыми знакомствами?»; «Это напоминает мне чувства, которые я испытывал к своей школьной учительнице») и сомнение («Я не совсем понимаю, как вы пришли к такому выводу»)» (Вайнер, 2002). Следующие за интерпретацией ассоциации клиента, явно или косвенно подтверждающие ее, а также обращение клиента вглубь и выражение ранее скрытых чувств, мыслей и желаний или появление в сознании новых воспоминаний или фантазий – еще более явная положительная реакция на интерпретацию. Переформулирование Переформулирование – это альтернативное объяснение, придание нового смысла переживаниям и/или поведению клиента. По мнению Соммерз-Фланаган и Соммерз-Фланаган (2006) переформулирование используется в основном тогда, когда интервьюер полагает, что мировосприятие клиента искажено или затрудняет адаптацию. Терапевт: [по отношению к клиенту, страдающему депрессией] Когда вы совершаете ошибку, вы склонны рассматривать ее как свидетельство неудачи, но вы можете рассматривать ее и как свидетельство ваших усилий и продвижения к конечному успеху. Фактически, большинство успешных людей, прежде чем достичь цели, терпят многочисленные неудачи. (Соммерз-Фланаган, Соммерз-Фланаган, 2006). Позитивная интерпретация или парадоксальное переформулирование – это создание в сознании клиента необычной перспективы, призыв к альтернативному, нередко к прямо противоположному очевидному и рациональному для клиента восприятию ситуации или способу реагирования на нее. Так, например, в книге Д. Энрайта “Гештальт, ведущий к просветлению” (1994) описана техника “бархатный каток”, которая, как он отмечает, показала свою эффективность в работе с клиентами с негативным восприятием себя. Клиент: Я пью слишком много и, кажется, не могу остановиться.Терапевт: Это хорошо, вы не остаётесь, как большинство пьющих, без осознания. Вы уже понимаете проблему, более того, вы уже предпринимали шаги, чтобы предотвратить это, а не просто пассивно осознаёте свой недостаток.Клиент: Я уже близок к тому, чтобы сдаться.Терапевт: Да, вы действительно готовы пережить отчаяние, рассказывая о нём здесь.Клиент: Но это разрушит мою семью.Терапевт: Так вами движет не только забота о себе, но и забота о вашей семье.Клиент: То как я веду себя, часто не создает впечатление большой любви.Терапевт: В своей заботе вы готовы рассмотреть даже возможность того, что вы их не любите. (Энрайт, 1994) Как мы видим, здесь каждая фраза клиента подвергается позитивной интерпретации. По мнению Энрайта, последовательная трактовка поведения клиента в позитивных тонах, может стать хорошим средством изменения ригидных убеждений. Другой вариант переформулирования мы находим в эмоционально-фокусированной супружеской терапии. В этом подходе переживания супругов переопределяются с точки зрения потребностей привязанности, испытываемых эмоций и защитных действий партнеров, в результате чего негативный цикл во взаимодействии предстает для них в совершенно другом свете. Терапевт: Конечно, это трудно – раскрыться и показать ей себя таким, какой вы на самом деле, если вы уверены, что ей не по­нравитесь и она скажет вам об этом, или когда вы уверены, что она на вас разозлится.Гэри: Я просто немею. Этот голос говорит мне: «Она меня бросит, как и все остальные». Я застываю на месте, а она бесится все сильнее и сильнее.Терапевт: Вы застываете на месте, как будто вы ее уже потеряли. Это опасно.Гэри: Если я буду вести себя совсем тихо, это прекратится, она успокоится, когда я замру.Терапевт: Если вы совсем замрете, опасность может пройти сто­роной? (Он кивает.) Это так страшно, что она может уйти, так что вы застываете и прячетесь.Гэри: Да, и я знаю, что она от этого бесится.Сью: Я не могу найти тебя. (Джонсон, 2013) «Варианты переформулирования, предложенные выше, помещают реакции одного из партнеров в контекст поведения второго партнера, цикла их взаимодействия и сущности привязанности, а также обе­спечивают возможность взгляда с метаперспективы на то, как шаг за шагом строятся отношения. Пара включается в процесс, который по­зволяет им непосредственно увидеть, как шаги каждого партнера на­правляют танец отношений в определенном направлении, а также то, как каждый из них пытается, в меру своих сил и умений, обезопасить отношения привязанности» (Джонсон, 2013). Самораскрытие Самораскрытие – это явное или неявное раскрытие терапевтом личной информации о себе или непосредственное разделение с клиентом собственных чувств, мыслей или желаний. Раскрыться, в самом широком смысле, – значит показать свое эмоциональное отношение к событиям и людям, поэтому самораскрытие часто начинается с “Я-высказываний”. Терапевт может ответить на вопрос клиента о его профессиональной или личной жизни, раскрыть сходный жизненный опыт, поделиться своим инсайтом или способом решения проблемы, выразить свои чувства по поводу клиента или отношений с ним. Самораскрытие – это способ продемонстрировать клиенту, что перед ним личность, а не только человек в профессиональной роли. Пол Вестон – психотерапевт из сериала «Лечение» – прекрасный пример использования самораскрытия в работе со своими пациентами. В каких-то случаях, в частности, как в нижеприведенном случае, это весьма продуктивно и помогает несколько «разгрузить» от искаженного восприятия и проекций отношения «эксперт-клиент» и, тем самым, установить эмоциональный контакт с клиентом, в других случаях – самораскрытие Пола порой вызывает вопросы. Пример Софи – 16-летняя девушка, при странных обстоятельствах попавшая в ДТП, которая была направленна страховой компанией на прием к психотерапевту для проведения диагностики суицидального риска и, при необходимости, для проведения терапии. Терапевт читает отчёт, а Софи прохаживается и рассматривает кабинет терапевта. Софи: Так все эти корабли в кабинете [спрашивает про макеты кораблей] вместо реального выхода в море?Пол: [сидя в кресле читая отчёт о ДТП с участием Софии]: Угу.Софи: По крайней мере, вы не получите морскую болезнь.Пол: О, я этого не знаю!Софи: Что вы имеете в виду?Пол: [улыбаясь] Иногда я испытываю шаткость, даже сидя в этом кресле.Софи: Вы должны сделать круглое окно, тогда вы будете себя чувствовать как на настоящем корабле.Софии: [глядя на многочисленные книжные полки] Эти книги здесь, потому что вы реально их читаете или вы стараетесь произвести впечатление?Пол: [не отрываясь от чтения отчёта] Угу.Софи: «Да», потому что вы читаете их или «да», потому что вы пытаетесь произвести впечатление?Пол: [отрываясь от чтения и улыбаясь] Да, я читаю их.Софи: У вас астма?Пол: Да, как Вы узнали?Софи: Здесь ингалятор. [Берёт с полки ингалятор и внезапно бросает его в руки терапевту].Пол: [с трудом ловя ингалятор] О, спасибо, я везде искал его.Софи: Так что, возможно, Вы бы умерли без него.Пол: [кивает головой и переводит разговор на случай Софи и содержание отчёта] Здесь написано, что и вы тоже могли умереть.Софи: Да, это решило бы много проблем.Пол: Что это решило бы?Софи: Ничего. Я ничего под этим не имела в виду… Могу я поговорить с вами как нормальный человек? Вы сводите с ума свою дочь такими же вопросами?Пол: Ещё более сумасшедшими, поверьте мне. Улыбается. Как вы узнали, что у меня есть дочь? «Самораскрытие терапевта – это наиболее спорный вид вмешательства в психотерапии; некоторые авторы поощряют клиницистов к его использованию, другие непреклонно выступают против его применения» (Hill & Knox, 2001). Гуманистические и экзистенциальные теоретики (Роджерс, 2012, Бьюдженталь, 2011), считают, что терапевт должен быть реальным и подлинным в отношениях с клиентом. Так, согласно Роджерсу, в терапевтических отношениях терапевт «должен быть конгруэнтной, подлинной, интегрированной, целостной личностью. Это означает, что внутри отношений он является полностью и до глубины самим собой, с его реальным опытом, репрезентируемым с полным осознанием себя. Это полностью отлично от того, чтобы демонстрировать свой «фасад», осознавая или не осознавая того» (Роджерс, 2012). И, наоборот, психоаналитические теоретики (Фрейд, 2008, Гринсон, 2003), которые считают работу с переносом, по выражению Юнга, альфой и омегой психотерапии, акцентируют необходимость сохранения терапевтом нейтральности и удерживания от непосредственного отреагирования собственных контрпереносных реакций. По мнению Хилл и Обраэн (Hill & O’Brien, 1999) применение терапевтом самораскрытия влияет на баланс власти в терапевтических отношениях и ведет к большему участию клиента в достижении инсайта. Одно дело, когда терапевт ведет себя как эксперт, знающий ответы, на которого клиент может положиться в решении своих проблем, и совсем другое дело – когда терапевт воспринимается как другое человеческое существо, также имеющее дело с невзгодами человеческой жизни. Поскольку самораскрытие опасно сменой ролей, в профессиональной литературе часто можно встретить предостережение и предложение терапевтам всякий раз предварительно задаться вопросом: «Удовлетворением чьих потребностей продиктовано это самораскрытие?» Только после того, когда «терапевтическое Супер-Эго» терапевта даст зеленый свет, стоит осуществлять такое вмешательство. Полагаю, всем терапевтам из собственного опыта известны ситуации, когда в какой-то момент сессии рождается некий отклик, который кажется уместным в данной ситуации. Мгновенное обращение к внутреннему супервизору может привести к одобрению такого спонтанного отклика, даже если он ощущается как несколько рискованный, или к воздержанию от его осуществления и более продолжительному взвешиванию и осмыслению своей реакции. Пожалуй, самораскрытие, всегда требует такого более продолжительного взвешивания и оценивания. Каждый терапевт должен определить для себя степень нейтральности-открытости в общении со своими клиентами, что влияет на частоту, степень и способы возможного самораскрытия. Однако, в той или иной степени, пусть лишь в очень редких особых случаях, каждый терапевт раскрывается с клиентами. Некоторые терапевты иногда делятся переживаниями из собственной жизни, схожими с трудностями клиента, тем самым давая клиенту понять, что мы все несовершенны, что и у него были проблемы или трудный период в жизни. Пожалуй, это самый рискованный вид самораскрытия, даже если акцент при этом на способах совладания, поскольку это может подорвать веру клиента в получение помощи. В любом случае, чтобы не перегружать клиента, самораскрытие такого рода должно быть ограниченным. Коттлер (2002) приводит следующий пример подобного самораскрытия. «Один из моих клиентов-подростков был настолько мрачен и угрюм, что удивил даже меня, хотя я знал его предысторию: он попал ко мне против своей воли. Мать клиента настаивала на его посещении сессий как минимум в течение нескольких месяцев, так как ей надоело видеть его слоняющимся по дому в глубокой тоске. В связи с этим мы чувствовали себя привязанными друг к другу. Все традиционные способы вызвать его интерес оказались безрезультатными; самое точное и доброжелательное отражение его чувств, проявление внимания к его хобби встречались невразумительным молчанием. Так прошел месяц, а мне удалось выяснить лишь то, что его подруга полгода назад прекратила с ним встречаться и отказывалась обсуждать возможность возобновления отношений. Страдая от боли и депрессии, мой клиент хотел лишь одного – чтобы его оставили в покое учителя, родители, сестры и, в особенности, я. Нам приходилось коротать время за игрой в покер, словно ы оба сговорились терпеть друг друга в течение назначенных родителями двух месяцев. В конце концов, его внимание привлекло подведение мной итогов нашего общения. Я рассказал ему, как глупо себя чувствую, пытаясь говорить сам с собой от его имени. Я также поделился своим разочарованием, не будучи в силах вызвать его на откровенность. Помимо моей воли в процессе монолога начли проявляться и другие чувства, в частности, я сказал, что ощущаю его боль, как свою собственную. В моей памяти всплыли давние события, да так ярко, словно это произошло на прошлое неделе: я припомнил собственный разрыв с девушкой в студенческие годы. Рана не заживала многие месяцы. Даже теперь, спустя почти 20 лет, прошлая боль все еще жила во мне. Когда на мои глаза навернулись слезы от нахлынувших воспоминаний, юноша начал всхлипывать, а потом разрыдался. Наружу хлынули так долго копившиеся слова и слезы. Контакт с ним наконец-то был установлен» (Коттлер, 2002). Надо отметить, что в той же работе Коттлер (2002) пишет о том, что обнаружив действенность своих личных воспоминаний для установления контакта с негативно настроенным подростком, он попытался применить этот прием с другим трудным клиентом – молодой женщиной, которая во время сессий хранила молчание, не испытывая желания рассказывать о своей личной жизни. На этот раз, увы, он потерпел полное фиаско, приведшее к прерыванию терапии. В результате этого болезненного опыта Коттлер (2002) пришел к выводу, что поскольку самораскрытие психотерапевта производит сильный эффект, к нему следует прибегать с осторожностью, когда мы абсолютно уверенны в том, что действуем в интересах клиента. По мнению Джонсон самораскрытие может с пользой использоваться в работе с супружескими парами (Джонсон, 2013) – для нормализации чувств клиентов и облегчения их выражения. Муж: Я чувствую себя по-идиотски, я не должен был позво­лять своим тревогам настолько выйти из-под контроля, чтобы я не мог даже слышать жену.Терапевт: Гм-м, по себе я знаю, что действительно трудно воспринимать что-то, когда мне страшно. Тогда для чего-то другого остается мало места. (Джонсон, 2013).Муж: Я уверен, что могу справиться с чем угодно. Сейчас я ничего не чувствую вообще.Терапевт: Сейчас вы кажетесь себе очень устойчивым (тот кивает). Я бы просто хотел поделиться с вами: когда я вижу, как вы боретесь, как ваша жена пытается достучаться до вас, а вы остаетесь за своей «стеной» – я чувствую печаль. Прямо сейчас это кажется мне печальным. (Джонсон, 2013). Такие вмешательства, по мнению Джонсон, нормализуют, подтверждают реакции клиен­тов или позволяют пробудить больший эмоциональный отклик у пар­тнера, который не находится в контакте с собственными переживаниями. На основе эмпирической литературы по самораскрытию Хилл и Кнокс (Hill & Knox, 2001) предложили терапевтам следующие руководящие принципы: В целом терапевт должен раскрываться нечасто. 2. Наиболее уместной темой для самораскрытия терапевта является его профессиональное образование, а наименее уместными – сексуальная практика и убеждения. 3. По большей части терапевт должен использовать самораскрытие, чтобы признать реальность, нормализовать, выступить в качестве модели, укрепить альянс, или предложить альтернативный способ размышления или действия. 4. Терапевтам следует избегать использовать самораскрытие для удовлетворения своих собственных потребностей, а также для перенесения фокуса с клиента на себя, чтобы вмешиваться в течение сессии, нагружать или смущать клиента, вторгаться или нарушать его границы, чрезмерно стимулировать клиента. 5. Самораскрытие терапевта в ответ на самораскрытие клиента – наиболее эффективный способ вызвать самораскрытие клиента. 6. Терапевт должен тщательно наблюдать за тем, как клиент реагирует на их самораскрытие, спрашивать клиентов об их реакциях и использовать эту информацию для понимания клиента и для решения о том, какие вмешательства следует применять вслед за этим. 7. Самораскрытие может иметь важное значение с клиентами, имеющими трудность с установлением отношений в терапевтическом сеттинге. Универсальность Универсальность – это сообщение клиенту о том, что его переживания имеют универсальных характер, с намерением нормализовать их и тем самым успокоить клиента. Универсальность как важный терапевтический фактор и техника психотерапии была выделена Яломом в книге «Теория и практика групповой психотерапии» (2000): «Многие пациенты приступают к терапии с тревогой в душе, полагая, что в своем несчастье они единственные в своем роде, что только у них одних бывают пугающие и неприемлемые проблемы, мысли, импульсы и фантазии. Разумеется, такое представление по сути своей верно, поскольку за плечами у большинства из них действительно необычный комплекс суровых жизненных испытаний и тяжелых стрессов, которые периодически напоминают о себе угрожающим материалом, просачивающимся из подсознания. До некоторой степени все это верно для каждого из нас, однако многим пациентам, по причине их крайней социальной изолированности, присуще обостренное чувство собственной уникальности. Свойственные им затруднения в межличностном общении препятствуют возникновению глубоких близких отношений. В обыденной жизни они не только остаются в неведении относительно аналогичных чувств и переживаний других людей, но и не пользуются возможностью довериться окружающим, и, в конечном итоге, быть ими оцененными и принятыми». Клиент: Я все время сравниваю себя с кем-то другим – и обычно не в свою пользу. Не знаю, смогу ли я когда-нибудь почувствовать себя по-настоящему уверенно.Терапевт: Вы слишком строги к себе. Все люди сомневаются в себе. Я не знаю ни одного человека, который был бы полностью уверен в себе. (Соммерз-Фланаган, Соммерз-Фланаган, 2006) Безусловно, фактор универсальности человеческих переживаний и проблем играет свою роль и в индивидуальной психотерапии. Ялом приводит пример пациента, который прошел 600-часовой психоанализ. «На вопрос, какое событие во время всего процесса психотерапии он может охарактеризовать как самое значительное, он описал случай, когда пребывал в глубокой депрессии по поводу своих чувств к собственной матери. Он одновременно и питал к ней сильные позитивный чувства, и жаждал ее смерти: умри она – он становился наследником значительного состояния. В какой-то момент психоаналитик просто заметил: «Что ж, так уж, видно, мы устроены». Это безыскусное высказывание принесло пациенту значительное облегчение и дало ему возможность очень глубоко исследовать эту амбивалентность» (Ялом, 2000). Раскрытие чувств здесь-и-сейчас Раскрытие чувств здесь-и-сейчас – это разделение с клиентом чувств и восприятий его действий, которые терапевт переживает в общении с ним. Непосредственное раскрытие терапевтом чувств касательно себя в отношениях с клиентом, клиента или терапевтических отношений – это сильное средство воздействия и действенная обратная связь касательно того, как клиент воспринимается в межличностных отношениях. Как правило, терапевт прибегает к раскрытию своих чувств и наблюдений здесь-и-сейчас, чтобы показать клиенту его неадаптивные паттерны (например, что он ведет себя враждебно или дистанцированно, умело давит другого аргументами, но при этом не слышит его, или чрезмерно приятен со всеми), ведущие к тому, что другие люди реагируют на клиента негативно или чтобы непосредственно обратиться к какой-то проблеме в терапевтических отношениях, выступающей препятствием терапевтическому процессу. Посредством прямого и открытого прояснения возникшего неверного понимания между терапевтом и клиентом и честного выражения возникших чувств терапевт обеспечивает клиента новым опытом в близких отношениях и, одновременно, выступает в качестве примера решения затруднений в отношениях. Можно сказать, что тем самым терапевт выступает для клиента в качестве модели для идентификации и научения через наблюдение. Многие терапевты согласятся с мнением, что одна из важнейших задач в процессе психотерапии состоит в том, чтобы обращать внимание на наши сиюминутные чувства, так как они представляют собой очень ценные данные. После их осмысления и нахождения слов для выражения собственных чувств и наблюдений терапевт может поделиться ими с клиентом, например, следующим образом: «Я чувствую себя некомфортно от того, что вы постоянно недовольны и никогда не позволяете себе других чувств». Ялом (2005) пишет по этому поводу: «Если в течение сеанса вы чувствуете, что пациент отстраняется, что он робок, кокетлив, пренебрежителен, испуган, состязателен, по-детски непосредственен или следует любому другому из мириад поведений, возможных между людьми, тогда это и есть информация, ценная информация» (Ялом, 2005). Например, «если именно этот пациент вызывает у вас скуку во время сеанса, то можно с уверенностью предположить, что он действует подобным же образом и на других в своем окружении. Так что вместо того, чтобы пугаться скуки, приветствуйте ее и ищите способ для того, чтобы превратить ее в терапевтическое преимущество. Когда она появилась? Что именно в поведении пациента заставляет вас скучать?» (Ялом, 2005) Терапевт: Мэри, позвольте мне сказать. В последние несколько минут я заметил, что чувствую себя изолированным от вас, отчасти дистанцированным. Я не уверен, почему это происходит. Но знаю, что чувствую себя иначе, чем в начале сеанса, когда вы описывали свои эмоции, утверждая, что не получаете от меня всего того, что бы хотели, и на последнем сеансе, когда вы гораздо больше говорили от всего сердца. Любопытно, на каком уровне находится ваша связь со мной сегодня? Близки ли ваши чувства к моим? Давайте попытаемся разобраться в том, что происходит. (Ялом, 2005)Терапевт: [пациенту, который в течение нескольких месяцев говорит мягким голосом, избегая моего взгляда.] Тэд, я прекрасно осознаю, что вы всегда избегаете моего взгляда. Конечно же, я не знаю, почему вы смотрите в сторону, но знаю, что это пробуждает меня говорить с вами очень осторожно, так, как будто бы вы очень хрупки, и ощущение вашей хрупкости заставляет меня внимательно взвешивать все, что я говорю. Я убежден, что эта осторожность мешает мне быть с вами спонтанным и чувствовать себя ближе к вам. Мои слова удивляют вас? Вы слышали что-то подобное раньше? (Ялом, 2005) В двух вышеприведенных примерах можно отметить то, что при формулировке вмешательств терапевт руководствуется своими наблюдениями и чувствами, испытываемыми в контакте с клиентом, заявляет о своем желании быть ближе с клиентом и неизменно завершает вопросами, сфокусированными на чувствах самого пациента, посредством чего вновь перемещает фокус с терапевта на клиента. В обоих вышеприведенных примерах терапевт дает клиенту некоторую обратную связь, показывает связь между его поведением и реакциями другого и тем самым, бросает клиенту некий вызов, однако эти вмешательства являются раскрытием чувств здесь-и-сейчас, а не вариантом обратной связи, интерпретации или конфронтации. Бьюдженталь (2011) – другой известный экзистенциальный терапевт, время от времени прибегает к достаточно спонтанному раскрытию непосредственных, относящихся к ситуации реакций, а также чувств и мыслей о самой психотерапевтической работе, о том, как она проходит, но делает одно предостережение: «раскрытие чувств психотерапевта по отношению к пациенту, связанных с враждебностью, обидой, желанием наказать, эротическими переживаниями, желанием соблазнить или соперничеством, должно предприниматься только в том случае, если пациент был к этому тщательно подготовлен. Кроме того, психотерапевт должен принять это решение вне сессии, должен располагать временем для того, чтобы насколько возможно тщательно, проверить свои собственные потребности, мотивы и намерения. Если такие чувства очень сильны, то прежде чем хоть сколько-нибудь затрагивать этот предмет, психотерапевту хорошо бы прибегнуть к супервизии и консультации с коллегами» (Бьюдженталь, 2011). Прямое руководство Прямое руководство – это способ оказать непосредственное влияние на клиента, изменить привычные для него способы реагирования посредством совета, убеждения, директивы или домашнего задания. Совет Совет – это высказывание клиенту собственного наставления или мнения о том, как ему следует поступить в определенной жизненной ситуации. Совет может восприниматься как свидетельство личности заинтересованности; вероятно, именно поэтому дружба ассоциируется с обращением за советом. Типичная форма совета “На вашем месте я бы...” предполагает идентификацию с позицией получающего совет – с позицией, но не всегда с восприятием и возможностями этого человека. Можно сказать, что хороший совет как раз характеризует учет индивидуальных особенностей, обстоятельств и возможностей того, кому он дается. Кроме того, часто обращение за советом к терапевту – это способ избегания контакта с собственными болезненными чувствами, попытка переманить терапевта на свою сторону или переложить ответственность на чужие плечи. В связи с этим советы имеют плохую репутацию среди клиницистов. Терапевт: Если вы хотите найти работу, то, вероятно, начать стоит с того, что составить и разместить свое резюме.Терапевт: Мне не кажется, что это хорошая идея, выразить ваш гнев начальнику, а там пусть, как будет, так и будет.Терапевт: Может быть, вам стоит поговорить об этом с ним?Терапевт: Почему бы вам не записать ваши вопросы до встречи с врачом? «Настоящей «битвой при Ватерлоо» для многих начинающих консультантов является клиент, который представляет свою проблему и тут же выдвигает требование типа: «А теперь скажите, что мне делать»» (Роджерс, 1999). Когда терапевт не уверен в себе как в специалисте, ему трудно противостоять требующему совета клиенту. Клиент, например, может иметь представление, что на основе опыта обращений со схожими проблемами у терапевта должен быть алгоритм ее решения. Клиент можем оказывать давление, например, следующим образом: «Я ведь пришел на консультацию, поэтому я хочу услышать, как на взгляд специалиста мне следует поступить». В такой ситуации начинающему терапевту бывает весьма непросто сохранить собственную позицию. Кроме того, начинающие терапевты нередко по собственной инициативе прибегают к советам, поскольку советы и поддержка – это наиболее ощутимые способы доказать самому себе, что ты сделал нечто действенное, полезное. Особенное неприятие советов как метода терапевтического воздействия существует в психоаналитической и экзистенциально-гуманистической традициях. Фрейд не раз и весьма однозначно высказывался по поводу советов. Так, например, в «Лекциях по введению в психоанализ» он писал: "Кроме того, уверяю вас, что вы плохо осведомлены, если полагаете, что советы и руководство в житейских делах образуют составную часть аналитического воздействия на больного. Наоборот, мы по возможности избегаем такой менторской роли и ничего так не хотим, как того, чтобы больной сам принимал свои решения" (Фрейд, 2003). Создатель недирективной терапии Роджерс (1999) имел схожую позицию: «Консультант часто сталкивается с ситуациями, когда взаимодействие ограничено одной беседой, или знает, что не может осуществить сколько-нибудь продолжительное лечение. В таких случаях, как показывает практика, чаще всего используются исключительно директивный подход. Поскольку времени очень мало, консультант быстро схватывает проблему, как он ее видит, дает совет, убеждая и направляя клиента. Результаты почти всегда бывают нежизнеспособными и неудовлетворительными». Не менее твердо, чем Роджерс, высказался об уместности советов Мэй: «Надо твердо помнить, что советом человека не переделать. Следует раз и навсегда расстаться с этим заблуждением. Совет и консультация преследуют совершенно разные цели. Поделиться советом может практически любой человек… Здесь не требуется ни глубокого понимания, ни тем более эмпатии. Совет (в его обыденном понимании) носит поверхностный характер и выдается как указание сверху. Он похож на одностороннее уличное движение. Истинное консультирование проводится на более глубоком уровне, и его результаты – всегда итог взаимодействия двух людей, работающих "на одной волне", если можно так сказать» (Мэй, 2012). Схожее мнение о пользе советов применительно к групповой психотерапии мы находим у Ялома: «то, как человек дает советы или просит совета, часто является ключом к объяснению его межличностной патологии. Например, пациент, который без конца «вытягивает» из окружающих советы и предложения, к конечном итоге только для того, чтобы их отвергнуть и фрустрировать других, хорошо известен групповым терапевтам как тип «отвергающего помощь нытика» или «да… но» пациента» (Ялом, 2000). Трунов (2013) подытожил негативные следствия советов, предложив список из 15 «побочных эффектов» советов. Приведу лишь некоторые из них: - консультант берет на себя ответственность за экзистенциальный выбор клиента; - консультант косвенно демонстрирует свое превосходство над клиентом: «Я лучше знаю, как тебе поступить; - «плохой» (неэффективный) совет – это одновременно, неудача клиента и удар по имиджу консультанта; - «хороший» совет – это своеобразная «медвежья услуга» консультанта, поскольку повышает зависимость клиента; - советы консультанта могут входить в противоречие с внутренними тенденциями и установками клиента, а значит, вызывать «сопротивление» клиента и даже его раздражение или неприязнь (Трунов, 2013). Однако, существуют также методы психотерапии, в которых советами не пренебрегают. Так, например, Эллис – создатель рационально-эмотивной терапии, активно использовал советы, а также убеждения и домашние задания. «Эллис пишет: «Практикующие консультанты, использующие рационально-эмотивный подход, часто применяют весьма «скорострельную» активно-директивно-убедительно-философскую методологию… Эллис рассматривал роль рационально-эмотивного консультанта как роль «авторитетного и поощряющего учителя, который стремится научить клиентов быть наилучшими терапевтами для самих себя» (Нельсон-Джоунс, 2000). Существуют также особые ситуации, когда советы могут быть вполне уместны, например, с клиентами в состоянии кризиса, то есть, временно неспособными использовать свои навыки решения проблем, а также с психически больными клиентами, которые имеют трудности с реалистичной оценкой ситуации и, в силу этого, могут совершить необдуманные действия. В такой ситуации терапевт как бы отдает свое Эго взаймы клиенту, обосновывая, почему ему следует поступить определенным образом. Соммерз-Фланаган и Соммерз-Фланаган (2006) отмечают, что «иногда трудно удержаться от совета. Представьте, что ваша клиентка говорит: «Я беременна и не знаю, что делать. Я обнаружила это позавчера. Никто об этом еще не знает. Что мне делать?»» Поскольку преждевременный совет делает невозможным дальнейший поиск решения проблемы, Соммерз-Фланаган и Соммерз-Фланаган (2003) рекомендуют начать с недирективного подхода: «Итак, вы никому не рассказывали о своей беременности. И, если я правильно вас понял, вы чувствуете необходимость предпринять какие-то конкретные действия, однако не знаете, какие именно». Кроме того, ими подчеркивается необходимость прежде чем давать совет выяснить, какие выходы из сложившейся ситуации клиенты уже обдумывали и какие советы им уже давали другие люди? «Клиенты обычно умнее и находчивее, чем мы о них думаем (и изобретательнее, чем они сами считают). Неправильно давать совет, не выяснив, как они пытались справиться со своими трудностями… Излишние советы (то есть, советы которые уже давали другие люди; или советы предпринять такие действия, которые уже были предприняты клиентом и не имели успеха) могут подорвать авторитет интервьюера. Во избежание этого следует уточнить у клиента, какие советы по данной проблеме давали его друзья, родственники и предыдущие консультанты» (Соммерз-Фланаган, Соммерз-Фланаган, 2003). Если говорить в целом, то можно сказать, что терапевты стараются избегать советов типа “В этой ситуации, я думаю, вам нужно вести себя так-то”, потому что слишком велика опасность проекции собственных взглядов, потребностей, ценностей и способов поведения. Однако, если внимательно посмотреть записи терапевтических сессий, то, как правило, можно обнаружить непрямые, не явно выраженные советы, если не по форме, то по намерению. По всей видимости, любой терапевт изредка даёт в той или иной степени замаскированные советы, например, в форме пожелания-вопроса («А почему бы вам не…»); информирования («В такой ситуации бывает полезно…», «Есть такое мнение…»); предположения («Быть может, в этой ситуации будет лучше… Возможно сейчас не стоит…»); исследования («Что будет, если вы…», «Что вам мешает…») или проверки («А не думали ли вы…», «Не приходило ли вам в голову…»). Убеждение Убеждение – это способ воздействия на представления клиента посредством личного влияния, используя факты, логику и другие приемы. Техника убеждения тесным образом пересекается с внушением, поэтому давайте также определим его. По мнению Бибринга (1999) “внушение – это индуцирование терапевтом (индивидуумом в авторитетной позиции) идей, эмоций, действий и т. п, то есть, различных психических процессов у пациента (индивидуума в зависимой позиции) без учета рациональной оценки последнего.... Внушение направлено на непосредственное изменение, в основе которого лежит индуцирование веры, будь то вера в отрицание (например, исчезновение симптомов) или вера в появление (например, индуцирование желаемой установки)”. В отличие от внушения при убеждении может учитываться позиция и возражения клиента, однако, терапевт при этом пытается убедить последнего в правомерности иного представления. Клиент: Я слабый человек. Я не смогу измениться.Терапевт: У вас за плечами сорок лет нормальной жизни — и можно добавить, нелегкой жизни, и только два года депрессии. И даже в эти два года вам иногда удавалось справляться с неприятностями и проблемами.Клиент: Изменить себя — это тяжелое дело.Терапевт: Верно. Меняться всегда трудно, особенно поначалу, но это возможно. Очень многим людям удалось победить свои привычки.Клиент: Я не верю, что смогу измениться.Терапевт: Точнее, вы убеждены в обратном, в том, что не сможете измениться. Эта убежденность и является главным препятствием для вас. Она действует как оговорка в договоре, предусматривающая отказ от взятого обязательства, и не дает вам попробовать измениться.Клиент: Мои привычки слишком застарелые, и вряд ли мне удастся отказаться от них.Терапевт: «Застарелые» не значит «укоренившиеся». Они не являются частью вашей личности или характера, вы можете работать над ними, преодолевать их в повседневной жизни. Человеку по силам изменить даже те привычки, с которыми он жил всю жизнь. Он может, например, изменить свою манеру речи и свои жесты. (Бек, Раш, Шо, Эмери, 2003) Убеждения могут использоваться в психологическом консультировании и психотерапии с самого начала. Именно убеждение или неявное внушение дает клиенту надежду на улучшение («Я был свидетелем тому, как психотерапия помогала в гораздо более трудных ситуациях. Поэтому, думаю, психотерапия может вам помочь»). Убеждение может использоваться для облегчения эмоционального выражения (“Вы имеете право испытывать печаль!”); чтобы преодолеть сопротивление клиента, который пришел под влиянием окружения (“Я понимаю, что вы здесь не по собственной воле. Однако вряд ли найдётся человек, у которого нет никаких проблем. Может быть, стоит подумать о том, как, несмотря ни на что, использовать это время продуктивно”); чтобы продуцировать сновидения («Если, ложась спать, вы положите рядом с собой лист бумаги и ручку и будете готовы сразу после пробуждения записать ваш сон, то с большой вероятностью, вам удастся его запомнить») и для иных целей. Дисфункциональные иррациональные убеждения клиентов являются источником страдания и препятствием к изменению, поэтому они часто становятся мишенью терапевтического воздействия. Так, например, многие пациенты считают, что если бы они имели любовь, красоту или известность, это сделало бы их счастливыми. «Эта формула содержит ряд ошибочных представлений о счастье. Во-первых, она основана на ошибке «либо-либо». Вместо того чтобы рассматривать счастье как континуум, пациент считает, что человек бывает либо счастлив, либо несчастлив. Во-вторых, она подразумевает, что счастье — это стабильное и продолжительное состояние, тогда как на самом деле счастье представляет собой преходящее, мимолетное переживание. В-третьих, подразумевается, что счастье обязательно должно быть абсолютным, беспримесным, хотя в действительности счастье может включать некоторую долю дискомфорта (например, можно чувствовать себя счастливым, лежа под солнцем на пляже, испытывая при этом дискомфорт от попавшего в рот песка или снующих вокруг людей). И наконец, в подобного рода убеждениях счастье выступает как следствие неких заслуг, а между тем его следует понимать как побочный продукт активности. Эта ошибка нередко приводит к «кольцевым» умопостроениям, которые усугубляют депрессию: «Если я буду достоин, я буду счастлив. Я несчастлив, значит, я не заслуживаю счастья. Я не заслуживаю счастья и поэтому никогда не буду счастлив»» (Бек, Раш, Шо, Эмери, 2003). Терапевт: Сколько денег вам нужно для счастья?Клиент: Ну я не знаю. Во всяком случае больше, чем я имею сейчас.Терапевт: Вероятно, раньше вам казалось, что для счастья достаточно тех денег, которые есть у вас сейчас?Клиент: Да, наверно.Терапевт: Погоня за успехом, достижениями, деньгами бесконечна. Это недостижимые цели. Это совсем иное, нежели, например, покрасить стену или сколотить стол. Здесь нет конца.Клиент: Но я буду доволен, если заработаю столько, сколько мне нужно.Терапевт: Насколько реальна эта нужда? Если вы считаете, что вам нужно нечто, в чем на самом деле вы не испытываете нужды, вам всегда будет мало. Невозможно удовлетвориться, получив то, в чем ты не нуждаешься. Убеждения терапевта часто нацелены на перемены в поведении клиента и побуждают к выходу за пределы порочного круга дисфункционального паттерна мышления-чувствования-поведения. Терапевт: Вы можете поставить себе целью хотя бы раз в день делать нечто, что шло бы вразрез с вашим стремлением завоевать одобрение окружающих?Клиентка: Я говорю себе, что мне нужно делать это, но это не помогает.Терапевт: Надо заставить себя. Скажите себе: «Будь что будет, но я сделаю это».Клиентка: Знаете, всякий раз, когда я собираюсь нарушить мое правило, меня охватывает жуткая тревога.Терапевт: Естественно. Вы столько лет руководствовались этим правилом, что оно стало частью вас самой — ваших мыслей, эмоций, всего организма. Но от тревоги не умирают. Тревога подобна вялым мышцам. Тренируйте в себе способность переносить тревогу, и вы обретете смелость.Клиентка: Мне бывает трудно сориентироваться на месте. Только потом, задним числом до меня доходит, что я могла бы повести себя иначе.Терапевт: Вы должны быть настороже, чтобы не пойти на поводу у внутреннего голоса, который нашептывает вам: «Сейчас не время. Не делай этого по такой-то и такой-то причине». Он подбрасывает вам разные отговорки и предлоги, чтобы свести на нет вашу решимость. Вы должны игнорировать этот голос и должны заставить себя поступать иначе. Учтите также – поскольку вы привыкли к другому поведению, вам поначалу будет не по себе. Но если вы продолжите действовать в нужном русле, ощущение дискомфорта в конце концов пройдет. (Бек, Раш, Шо, Эмери, 2003). Директива Директива – это предложение клиенту предпринять что-то в ходе сеанса, это способ вовлечения клиента в процесс исследования или модификации собственных чувств, когниций или поведения. Давайте рассмотрим несколько примеров применения директивы. Самый простой пример директивы – предложение клиенту повторить определённую фразу. Клиент: Я больше не позволю ему такого, – говорить со мной в подобной манере.Терапевт: Я больше не позволю такого. Скажите это еще раз.Клиент: В будущем я не позволю такого. Я не потерплю унижения! В фокусе директивы могут быть телесные ощущения; терапевт может предложить клиенту расслабиться, или, наоборот, усилить некое телесное ощущени. Терапевт: Когда вы вспоминаете о последней встрече с отцом, как вы переживаете чувства печали?Клиент: Возникает сильное давление позади моих глаз.Терапевт: Что если вы расслабите ваши глаза немного, отпустите давление и позволите себе ощутить, что ваше тело переживает?Клиент: (после пазы) Когда я вспоминаю его, возникает невероятная тяжесть в моей груди. (McCullough et. al., 2003) Директива нередко содержит инструкцию, например, когда клиенту предлагается психодраматическая техника двух стульев. Терапевт: Давайте попробуем вывести этот внутренний диалог вовне. Давайте на этом стуле вы будете говорить от лица той части, которая предпочла бы ничего не делать, оставить все как есть. [Терапевт встает, и ставит перед клиентом стул.] А на другом стуле будет та часть вас, которая хочет рискнуть, хочет открыться в отношениях с вашим другом. Еще одним примером техники директивы является эксперимент – основной метод гештальттерапии. Эксперимент обычно специально организуется консультантом и вытекает из темы, возникающей в фокусе взаимодействия в ситуации “здесь и теперь”. «В терапевтический фокус может попасть любая сфера человеческого функционирования, любая модальность опыта: мысли, желания, сновидения, фантазии, ощущения и т.д., в отношении которых в терапевтических целях используется определённый тип терапевтической манипуляции. Одной из главных функций, которую выполняет такая манипуляция, является углубление контакта с аспектами собственной личности и обретение нового опыта. Большинство экспериментов имеют одно общее качество – поощрение клиента выразить себя в поведении» (Zinker, 1977). Пример эксперимента в гештальтгруппе Сэди, 35-летняя женщина, которая в качестве своей проблемы назвала трудности в общении, в частности, трудности в выражении собственной чувственности. Сэди осознавала эту проблему и её истоки, но ей было очень трудно использовать это знание в её жизни. (1) Терапевт: Сэди, не могла бы ты пройтись по комнате так, как если бы ты чувствовала себя чувственной женщиной? Сэди: Это пугает меня. Я не хочу делать этого. Я чувствую некоторую дрожь в моём голосе, говоря это. (2) Терапевт: Как ты чувствуешь себя относительно своего голоса сейчас? Сэди: Он высокий и нервный. (Пауза) Я обычно пою как ребёнок. Мне нравится мой голос. (3) Терапевт: Было бы для тебя более комфортно поэкспериментировать сейчас с твоим голосом? Сэди: Я чувствую себе немного нервно. Похоже, что по мере того, как я говорю с тобой, мой голос становится сильнее. (4) Терапевт: Сейчас он звучит совершенно иначе, несколько резче. Член группы: Сэди, пока вы говорили, ты покраснела. Ты выглядишь милой с этой краской на лице. Сэди: Действительно? (5) Терапевт: Сэди, ты осознаёшь свое лицо? Сэди: [обращаясь к группе] Я чувствую стеснительность и возбуждение одновременно. (6) Терапевт: Сейчас я слышу чувственность в твоем голосе. Сэди: Да. Я чувствую это немного. (7) Терапевт: Не могла бы ты продолжать говорить с нами с этим чувственным качеством в голосе? Сэди: Угу, конечно. [После паузы она поворачивается к другому участнику группы.] Джон, ты знаешь, я всегда находила тебя привлекательным. [Все улыбаются. В комнате возбуждение.] Первое и последнее вмешательства терапевта – это призыв к выражению в поведении, и поэтому будет правильно считать их директивой. А второе и пятое вмешательства терапевта были фокусирующими вопросами, функцией которых было сосредоточение на одной из модальностей опыта – сперва в голосе клиентки, затем в лицевой экспрессии. В рамках разных школ психотерапии для работы с конкретными типами проблем был разработан целый арсенал специальных техник, применение которых требует глубокого знания того вида психотерапии, в которых они были созданы. Эти техники тесно связаны с теоретической концептуализацией проблем клиентов и вытекающими из этого терапевтическими целями. Так, например, в поведенческой терапии, в качестве средства воздействия на провоцирующие тревогу стимулы был разработан метод систематической десинсибилизации, а в процессуально-ориентированной терапии для работы с телесным симптомом эффективно применяется метод амплификации. Однако, существует огромное количество достаточно простых специальных техник, применение которых не требует углубленного изучения, как на теоретическом, так и на практическом уровне, того метода психотерапии, в котором они возникли. Если терапевт является сторонником технического эклектизма, то есть, стремится для каждой проблемы подбирать наиболее эффективные техники, то нередко уже после участия в однодневном практическом семинаре терапевт может начать опробовать новые техники или, по крайней мере, привносить в свою практику некоторые ее элементы. Домашнее задание Домашнее задание – это вытекающее из анализа проблемы предложение клиенту осуществить некое действие между сеансами с целью сбора релевантной информации, обретения нового опыта или непосредственного изменения неадаптивного поведения. В качестве домашнего задания терапевт может предложить клиенту что-то сделать самостоятельно, например, над чем-то подумать, записать сновидение, вести дневник настроения, прочитать книгу самопомощи, поговорить с членами семьи о семейной истории или осуществить ассертивное поведение между сессиями. У всех у нас есть представление, что начальная консультация должна завершиться профессиональной рекомендацией, то есть, информированием клиента о том, что ему, на взгляд специалиста, стоит предпринять. Терапевт: Полагаю, наши встречи могли бы быть полезны в понимании вашей проблемы с алкоголем, однако, помимо этого, если вы серьёзно настроены справиться с ней, я бы рекомендовал посещать встречи анонимных алкоголиков.Домашние задания вытекают из профессиональных рекомендаций специалиста и предполагают в течение всего курса психотерапии активную роль в качестве фасилитатора перемен в жизни клиента.Терапевт: Используете эту запись для обучения навыкам расслабления каждый день в течение 20 минут.Терапевт: Мне бы хотелось, чтобы вы отмечали, например с помощью галочек в вашем ежедневнике, сколько раз на дню вы говорите себе «я должен». Как вам такое предложение?Терапевт: Я хотел бы, чтобы вы вместе прочитали эту статью о шагах по изменению поведения партнера и до следующего сеанса опробовали на практике данные в ней рекомендации. Среди психодинамических и гуманистических терапевтов, домашние задания, как и советы, считаются проявлением чрезмерной директивности, однако, и в этих видах психотерапии они иногда используются. Так, например, психоаналитический терапевт вполне может дать следующее домашнее задание: «Я хотел бы предложить вам записывать ваши сновидения после пробуждения, они могут быть полезны в понимании ваших проблем», а клиент-центрированный терапевт, например, вполне может сказать клиенту: «Почему бы вам не попробовать при принятии решения опираться на собственные чувства, а не на ожидания других людей». Запрос клиента на прямое руководство, в частности, на домашние задания может быть как конструктивным стремлением проявить активность в процессе изменения, так и неадаптивным проявлением зависимости. В связи с этим Хилл и Обраен (Hill & O’Brien, 1999) подчеркивают, что «когда клиенты просят (иногда даже умоляют) о прямом руководстве, терапевты должны быть внимательны, чтобы отделить честную и прямую просьбу о прямом руководстве и выражение зависимых чувств. В случае сомнения, пожалуй, сперва лучше исследовать чувства и мотивы клиента… Терапевт также должен оценить свою собственную мотивацию и убедиться, что его желание проявить заботу о другом не препятствует стремлению клиента принять собственное решение» (Hill & O’Brien, 1999). В видах психотерапии, в которых домашние задания активно используются, считается, что они могут быть весьма полезны в качестве способа вовлечения клиента в процесс изменения между сессиями. Домашние задания позволяет клиентам опробовать на практике то, чему они научились в ходе терапии, понять, могут ли они вести себя по новому вне терапевтической ситуации, определить, что еще нужно изменить в своем поведении. Именно поэтому домашние задания – это одна из основных интервенций в когнитивно-поведенческой терапии. Бек, Раш, Шо и Эмери (2003) дают следующие рекомендации касательно использования домашних заданий. «Чрезвычайно важно исследовать отношение пациента к домашним заданиям. Терапевт объясняет пациенту назначение и смысл каждого задания и дает конкретные инструкции по его выполнению. Терапевт и пациент совместно формулируют задание, чтобы оно отвечало индивидуальным потребностям и обстоятельствам пациента. По сути они заключают договор, что позволяет им избежать в дальнейшем ненужных споров и баталий. Пациент должен видеть, что ему отводится важная роль в формулировании задания или, как минимум, что терапевт считается с его мнением… Задание должно быть сформулировано как можно более четко и конкретно. Лучше сказать пациенту: «Запишите от десяти до двадцати негативных автоматических мыслей», нежели: «Дайте мне примеры ваших мыслей». Можно попросить пациента повторить своими словами, что ему поручается сделать, и описать возможные проблемы. Подчас полезно провести «мысленную репетицию» задания в кабинете терапевта — это помогает выявить предвосхищаемые пациентом трудности и наметить пути их преодоления» (Бек, Раш, Шо, Эмери, 2003). Четкие домашние задания и предписания широко и с большим успехом применяются в когнитивно-поведенческой терапии и системной семейной терапии. Все чаще эти приемы применяются и в других видах психотерапии. По мнению Гарфилда (2002) «Одна из причин, по которым значение домашних заданий в психотерапии растет, заключается в том, что они связана с деятельностью в реальной ситуации за пределами кабинета психотерапевта». Поддержка Поддержка – это высказывание терапевта, в котором он тем или иным способом содействует совладанию и адаптации клиента. Обеспечение поддерживающих отношений имеет важное значение в любом курсе психотерапии. Неявно терапевт поддерживает клиента посредством принятия, заботы и уважения, через готовность вместе с пациентом работать над разрешением его затруднений. Но есть и непосредственные способы осуществления поддержки. С каждым клиентом уместна своя степень поддержки; чем больше степень нарушения, тем больше клиент нуждается в поддерживающих вмешательствах. «Многие люди имеют острую или хроническую трудность с тем, чтобы утешить и успокоить себя. Это связано с проблемами саморегуляции самооценки, толерантности к аффектам/тревоге, регуляции стимулов, контроля импульсов и способности играть» (Cabaniss, 2011). Поддерживающие вмешательства могут быть также очень полезными с клиентами с суровым Супер-Эго, поскольку они не способны сами себя успокоить и подбодрить. С некоторыми клиентами поддерживающих вмешательств должно быть значительно больше, чем так называемых экспрессивных вмешательств; в этом случае можно говорить о поддерживающей психотерапии. Похвала и одобрение Терапевт: Это требовало мужества – признать, что вы нуждаетесь в помощи. (Cabaniss, 2011)Терапевт: Позвонить в скорую помощь – это было хорошее решение. Утешение и успокоение Терапевт: Я знаю, что в среду будет годовщина смерти вашего отца… Не хотели бы вы встретиться в этот день? Я мог бы встретиться с вами в середине дня, если это время подходит вам. (Cabaniss, 2011)Терапевт: Похоже, сегодня вы были переполнены чувствами. Почему бы вам не расслабиться в течение минуты, прежде чем вы пойдете. (Cabaniss, 2011) Признание правомерности чувств Терапевт: Похоже, у вас есть веская причина для того, чтобы сердиться. (Файн, Глассер, 2003).Терапевт: Любой бы испугался, оказавшись в такой ситуации. Вселение надежды Терапевт: Ваша тревога должна уменьшиться через две неделю, когда лекарства начнут действовать.Терапевт: Прохождение терапии пар позволит вам начать открыто говорить о ваших проблемах и восстановить вашу способность слушать друг друга. «Вселение и укрепление надежды – краеугольный камень любой психотерапии. Надежда нужна не только для того, чтобы удержать пациента в терапии и таким образом дать возможность подействовать другим терапевтическим факторам, вера в лечение и сама по себе может давать терапевтический эффект» (Ялом, 2000). Побуждение и воодушевление Терапевт: Думаю, стоит попробовать еще раз. Обычно во второй раз это дается легче. (Cabaniss, 2011)Клиент: Я только что подумал о том, что я однажды сделал; это связано с сексом, поэтому мне очень трудно об этом говорить.Терапевт: Именно на тех вещах, о которых трудно говорить мы и должны сосредоточиваться. То, о чем рассказывать легко, вряд ли является причиной ваших проблем. (Вайнер, 2002) Напоминание о способностях Терапевт: Вы беспокоитесь, что вы неспособны принять решение, но для меня это звучит так, что вы тщательно взвесили существующие возможности. (Cabaniss, 2011)Терапевт: В последний раз, когда вы ощутили острое одиночество, вы поддержали себя тем, что писали в вашем дневнике и позвонили вашему другу. Думаю, вы вновь можете это сделать. Признания потенциала к действию Терапевт: Вы делали это до этого. Думаю, вы сможете сделать это вновь. (Cabaniss, 2011)Терапевт: Я понимаю, что воспитывая детей вы уже много лет не работали и сейчас вам весьма непросто начать вновь работать, но у вас есть педагогическое образование и опыт с детьми. Мне кажется, вы вполне бы могли найти работу в качестве няни. Одобрение и неодобрение Терапевт: Вы говорили, что всегда чувствуете себя спокойнее после занятий йогой. Вы не думали о том, чтобы посещать занятия чаще? (Cabaniss, 2011)Терапевт: Ваше чутье не повело вас, когда вы решили навестить мать, взяв с собой друга. Вы можете подумать о том, чтобы вновь сделать также. (Cabaniss, 2011)Терапевт: Если вы будете употреблять алкоголь перед сеансами, мы будет вынуждены завершить психотерапию. (Cabaniss, 2011)Терапевт: Это не всегда лучшая стратегия – рассказать вашей жене о ваших мыслях. Иногда их некоторое редактирование может помочь вам не обидеть ее. (Cabaniss, 2011) «Используя эти вмешательства терапевт сознательно и умышленно позитивно подкрепляет более адаптивное поведение и негативно подкрепляет иное поведение. Это ключевое поддерживающее вмешательство при работе с защитами» (Cabaniss, 2011). Ослабление вины Терапевт: Вы берете ответственность за то, что вне вашего контроля. (Cabaniss, 2011)Терапевт: С вашими детьми вы делали лучшее из того, что было возможно в таких сложных обстоятельствах. (Cabaniss, 2011) Обеспечение защиты Терапевт: Я понимаю, что вам очень трудно отказать, но вряд ли стоит занимать деньги этому, в общем-то малознакомому человеку, при том, что сейчас и вы, и ваша мама не работаете, и вы живете на сохранившиеся у вас сбережения.Терапевт: Если вы одеваете презерватив, вы берете вашу жизнь в свои руки. (Cabaniss, 2011) Кабанис (Cabaniss, 2011) отмечает, что «когда у наших пациентов нарушенная способность к суждению и контролю импульсов, они могут оказаться в ситуации опасности или быть опасны для других. Когда такое может случиться, нам необходимо активно защищать их» (Cabaniss, 2011). Известная китайская пословица гласит: «Дай человеку рыбу, и ты обеспечишь его едой на один день. Научи его ловить рыбу, и ты обеспечишь его пропитанием на всю жизнь». Эту пословицу можно использовать в качестве руководящего принципа при оценке степени и формы поддержки, в которой нуждаются клиенты. Когда мы непосредственно удовлетворяем потребность клиента в поддержке, давая ему то, что, как мы считаем, в данный момент он не способен сделать для себя, мы даем ему рыбу. Когда мы способствуем тому, чтобы он задействовал собственные функции Эго, то есть собственные способности и ресурсы, мы скорее учим его ловить рыбу. Иначе говоря, обеспечивая клиентов поддержкой, необходимо не забывать о нашей конечной цели – способствовать стремлению клиента полагаться на самого себя (заботе о себе и саморегуляции), обретению автономии и отношений привязанности вне терапии. Заключение Представленная здесь «Типология вербальных вмешательств» представляет собой набор основных психотехнических средств терапевтической коммуникации, применяемых психологами-консультантами и психотерапевтами в их повседневном взаимодействии с клиентами. В каждом направлении психотерапии есть свои признанные и запретные техники, считающиеся малоэффективными. Применительно к тому или иному методу психотерапии вышеописанные виды вербальных вмешательств можно условно разделить на три типа: ключевые, дополнительные и используемые редко или «запретные». Мастерство психотерапевта обычно предполагает искусное владение 3-5 ключевыми техниками, что как раз и создает неповторимость каждого психотерапевтического метода. Ключевые техники в клиент-центрированной терапии – это перефразирование, отражение чувств и самораскрытие; в психоаналитической терапии – это прояснение, отражение чувств, конфронтация и интерпретация; в когнитивно-поведенческой терапии – вопросы, конфронтация и варианты прямого руководства. В психоаналитической терапии «запретными» считаются самораскрытие и прямое руководство; в клиент-центрированной терапии – конфронтация, интерпретация и прямое руководство; в когнитивно-поведенческой терапии – интерпретация и отражение чувств. Однако, это не значит, что эти техники вовсе не используются представителями этих направлений в реальном взаимодействии с клиентами. Открытые и закрытые вопросы, поощрение, суммирование, информирование и поддержка – это, в большинстве случаев, дополнительные техники, которые в той или иной степени используются всеми терапевтами, независимо от их теоретической ориентации. Частое использование определенных дополнительных техник, особенно поддержки, скорее характеризует индивидуальный стиль терапевта или способ приспособления к трудному клиенту, а не характерную особенность практикуемого метода психотерапии. Свободное владение всеми 10 техниками, в действительности, является весьма редким явлением, свидетельствующим о высоком профессиональном мастерстве и/или интегративной/эклектической ориентации терапевта. Свободное владение всеми 10 техниками может быть целью в развитии профессиональной компетентности терапевта, но, при этом важно не забывать о том, что не менее важной целью является обретение личного стиля, то есть достижение органичного сочетания индивидуальных особенностей терапевта и применяемых психотерапевтических техник. источник Source: https://m.vk.com/@psychologist_practice-anatomiya-terapevticheskoi-kommunikacii-tipologiya-verbalnyh

02:04 AI-news.ru ЗМЕИ ИСПОЛЬЗОВАЛИ УДИВИТЕЛЬНЫЙ СПОСОБ ДЛЯ ВЫРАБОТКИ УСТОЙЧИВОСТИ К ЯДАМ (11)

Согласно исследованию Квинслендского университета, некоторые змеи развили уникальный генетический трюк, позволяющий им не быть съеденными другими ядовитыми змеями. Доцент и профессор Брайан Фрай из Лаборатории эволюции токсинов Квинслендского университета сказал, что данный метод работает подобно тому, как сталкиваются два магнита с одинаковыми полюсами. «Мишенью нейротоксинов змей является строго отрицательно заряженный нервный рецептор», — сказал доктор Фрай. «Это заставило нейротоксины эволюционировать с положительно заряженными поверхностями, тем самым направляя их к неврологической цели, провоцируя паралич». «Однако некоторые змеи эволюционировали, чтобы заменить отрицательно заряженную аминокислоту на рецептор с положительно заряженной, что означает отражение нейротоксина». «Это изобретательная генетическая мутация, которую до сих пор не замечали». «Мы показали, что эта черта эволюционировала как минимум 10 раз у разных видов змей». Исследователи обнаружили, что тёмный тигровый питон (Python bivittatus) — медленно передвигающийся наземный вид, уязвимый для хищных кобр — невероятно устойчив к нейротоксинам. «Точно также южноамериканский кротовый уж (Pseudaspis cana) — другая медлительная змея, уязвимая для кобр — развила у себя невероятную устойчивость к яду», — сказал доктор Фрай. «Однако азиатские питоны, которые проводят детство на деревьях, и австралийские питоны, которые не живут рядом с нейротоксичными хищными змеями, не выработали эту устойчивость». «Мы давно знаем, что некоторые виды — такие как представители семейства мангустовых (Herpestidae) — устойчивы к змеиному яду благодаря мутации, которая физически блокирует нейротоксины благодаря ветвеобразной структуре, торчащей из рецептора. Однако это первый случай, когда за резистентность ответственен магнетизм». «Мы также наблюдали по меньшей мере два случая, когда такой механизм развился у ядовитых змей, чтобы они были устойчивы к своим собственным нейротоксинам.». Исследование было опубликовано в журнале Proceedings of the Royal Society B — https://royalsocietypublishing.org/doi/10.1098/rspb.2020.2703 Source: https://royalsocietypublishing.org/doi/10.1098/rspb.2020.2703

02:04 AI-news.ru ТРЕНИРОВКА МОЗГА: НЕЙРОПЛАСТИЧНОСТЬ И ИНТЕЛЛЕКТ (11)

Все психологи знают о нейропластичности мозга. Данный термин предложен нейробиологом Ежи Конорским (Польша). Еще в прошлом веке он указывал на важность создания новых ассоциативных связей, которые помогают каждому человеку быстрее ориентироваться в изменяющихся условиях предъявления новых задач. Пластичность можно повышать с помощью развития координации движений. Помните такое задание для спортсменов: представить себе, как вы бежите, преодолеваете препятствия. Мысленно бегают, прыгают – реально двигаются. Такие упражнения можно выполнять ежедневно, сидя на стуле или в кресле. И еще есть вариант «подтянуть» свои способности мыслить. Постоянные, упорные тренировки, чтобы мозг держать в тонусе. Каким образом? В результате многократных повторений нейроны начинают выделять нейротрофины – вид белка, позволяющий положительно влиять на развитие, активность и выносливость рядом расположенных нейронов. Возникает сложная реакция, при которой нервные клетки начинают «помогать» друг другу и усиливают общую нейропластичность. По мере взросления и старения все эти процессы ослабевают, поэтому для сохранения функциональности своего мозга стоит его в достаточной мере нагружать информацией, новыми впечатлениями, нестандартными задачами, примерными ориентирами для активизации поисковых способностей человека. Мозг научается фокусироваться на когнитивных процессах и становится удобным в управлении. Профессор нейробиологии Венди Сузуки, изучающая влияние физической активности на человеческий мозг, утверждает, что спорт – это не только «спонсор» прекрасного настроения, энергии, внимания и отменной памяти, но и эффективная профилактика нейродегеративных заболеваний, некоторых психических расстройств и даже старческой деменции. Существуют две ключевые зоны мозга. Первая – это префронтальная кора, которая находится «прямо за лбом» и отвечает за принятие решений, концентрацию, создание сложных когнитивных схем и нашу личность в целом. Вторая – это височная доля, включающая в себя важнейший орган – гиппокамп. Она контролирует процесс запоминания и хранения информации о фактах и событиях в долговременной памяти. Физические тренировки меняют строение мозга, его физиологию и режим работы. В то же время, когда мы выполняем всевозможные упражнения, наша нервная система генерирует новые клетки и синапсы. Объем гиппокампа увеличивается, соответственно, улучшается и память. Также повышается внимание, за которое отвечает префронтальная кора. Давайте представим, что мозг – это мышца. Чем активнее мы занимаемся, тем сильней и «прокачанней» становятся наши ключевые зоны, наиболее восприимчивые к заболеваниям и другим негативным факторам, влияющим на когнитивные способности. Следовательно, тренируясь на протяжении жизни, мы хоть и не излечимся от деменции или болезни Альцгеймера, но снизим процент успешности их негативного влияния. Обычная разовая тренировка способствует стремительному росту уровня нейромедиаторов, таких как дофамин, серотонин и норадреналин. Благодаря этим гормонам мы чувствуем улучшение настроения и прилив энергии сразу же после упражнений. Ученые установили, что стандартного занятия достаточно для ощутимого повышения скорости реакции, концентрации внимания и быстроты переключения его фокуса. А длительность этого эффекта составляет, как минимум, два часа. Какой же должна быть минимальная физическая нагрузка? Достаточно заниматься по 3–4 раза в неделю не менее получаса. Причём часть тренировок обязательно должны быть аэробными, стимулирующими частоту сердечных сокращений. И это, может быть, как дополнительная пешая прогулка, так и интенсивная уборка дома или динамичный подъем по лестнице. Начав тренироваться, вы не только сделаете свою жизнь продуктивней и качественнее, но и во многом поддержите свой мозг в превенции неизлечимых заболеваний. А это, как известно, ценное условие для полноценного долголетия и простого человеческого счастья.

02:04 Ren.tv Массовая вакцинация от Covid-19 стартует в России: что нужно знать (11)

02:04 Ren.tv Массовая вакцинация от Covid-19 стартует в России: что нужно знать (11)

17.01.2021
23:26 Nanonewsnet.ru Поэтика мутации: искусственный интеллект поможет изучить «ускользающие» вирусы (11)

Автор оригинала: Gregory Barber. Перевод: Ульяна Малышева. Специалисты по биоинформатике использовали алгоритм, предназначенный для моделирования человеческого языка, чтобы предсказать, как вирусы могут эволюционировать, защищаясь от иммунной системы. читать далее

18.01.2021
03:38 5-TV.ru Массовая вакцинация от COVID-19 стартует в России (10)

До конца января в регионы страны будет доставлено два миллиона доз «Спутник V».

03:18 Cursorinfo.co.il Названа пищевая привычка, ускоряющая старение мозга (10)

Специалисты обнародовали интересные результаты масштабного исследования, длившегося 20 лет.

02:17 AI-news.ru «Фантастически интересные свойства»: российский учёный о новых материалах и технологиях (10)

Человечество обязательно перейдёт к новому технологическому укладу, в котором значительную роль будет играть контролируемый синтез материалов. Об этом в беседе с RT сообщил доктор физико-математических наук, ведущий научный сотрудник лаборатории неорганических наноматериалов МИСиС Павел Сорокин. По мнению учёного, в ближайшее время в нашу жизнь прочно войдут новые удивительные нанотехнологии, которые найдут применение в электронике, медицине и создании композиционных материалов. — Какими перспективнымии востребованными исследованиями сейчас занимаются материаловеды? — Очень большую актуальность по-прежнему имеет наноматериаловедение. Даже немного обидно, что этому направлению стало уделяться меньше внимания. Наноматериалы — это потрясающая вещь, это фантастически интересные свойства.  Конечно, правильнее говорить не о нанотехнологиях как таковых, а о прикладных исследованиях наноматериалов. Ведь прежде чем говорить про какую-то технологию, необходимо завершить базовые исследования. Переход от фундаментальных и даже прикладных исследований к технологии — длительный, болезненный и тяжёлый. Поэтому в случае с тем же «Роснано» можно сказать, что во время его создания произошёл фальстарт. Основной бум нанотехнологий нас только ожидает — это дело скорого будущего. Все те идеи, все те перспективы, которые были десять и более лет назад, по-прежнему актуальны. Но они ещё не имплементированы в «железе» именно из-за огромной сложности перехода от фундаментальных исследований к технологиям.  — Какие наноматериалы входят в нашу жизнь уже сейчас? — В настоящее время некоторые отдельные элементы нанотехнологий появляются в нашей жизни. Например, удивительный графен, за открытие которого в 2010 году Андрей Гейм и Константин Новосёлов были удостоены Нобелевской премии. Сейчас выполняется десятилетняя программа Graphene Flagship, финансируемая Евросоюзом и посвящённая прикладным исследованиям и применениям графена. На её выполнение выделен €1 млрд, что подтверждает серьёзную заинтересованность в этом наноматериале. — Можете привести недавние примеры прикладных исследований графена? — Буквально несколько месяцев назад была анонсирована графеновая батарея повышенной ёмкости, где в качестве электрода используется графен, а не графит. Многие крупные производители электроники идут ноздря в ноздрю в разработке этой технологии. — Какими важными характеристиками обладает графен? — Это материал гибкий, прозрачный, способный проводить ток. Такое сочетание встречается крайне редко. Например, экраны наших смартфонов основаны на оксиде индия-олова (ITO). Это прозрачный, полупроводящий, но не гибкий материал, кристалл. Поэтому наши телефоны, если мы их изогнём, сломаются. А мы хотим гибкой электроники. Сразу же появится широкая область применения: гибкие телефоны и элементы питания, нательные устройства, умная одежда и так далее. — В вашей лаборатории ведутся исследования в этом направлении? — Да, эта работа касается самых тонких алмазных плёнок. Это очень, с моей точки зрения, перспективный объект, который опять же основан на графене. Шесть лет назад мы предположили, что два слоя графена можно соединить друг с другом и образовать самый тонкий алмаз. Почему это интересно? Алмаз — рекордсмен в огромном числе свойств. Это самый механически жёсткий, прозрачный материал, имеющий полупроводниковые свойства. При этом алмазные плёнки будут ещё и гибкие. То есть будут, с одной стороны, иметь те же самые замечательные свойства кристалла, алмаза. С другой стороны, приобретут дополнительные интересные свойства. Графен был бы прекрасной основой для формирования алмазных плёнок, но пока имеется ряд препятствий для его использования, которые мы пытаемся обойти. При этом отмечу, что уже сейчас в мире появились первые телефоны с гибкими экранами, и это тоже результат развития нанотехнологий. Но, насколько я знаю, они основаны не на графене, а на использовании тончайших серебряных проводов либо проводящих полимеров.  — То есть у разработчиков много серьёзных технологических проблем при созданиинаноматериалов? Так стоит ли игра свеч? — Несомненно. Надо запастись терпением и ресурсами даже не на десять, а на 20—30 лет и активно работать в этой области. Это не краткосрочный прыжок, а длинная дистанция, но результат будет того стоить. И тогда действительно получим новые технологии. В любом случае, нам деваться некуда. Современные технологии производства полупроводниковых элементов, входящих в состав процессоров, уже позволяют реализовать размеры в несколько нанометров, то есть несколько элементарных ячеек кристалла, и дальнейшее уменьшение скоро будет просто невозможным. И это значит, что необходимо переходить к новым технологиям, к новым материалам. Это единственный выход. — Как вы думаете, какие устройства, материалы, технологии войдут в нашу жизнь в ближайшее время? — Новые технологии хранения и записи информации на основе наноматериалов. Оперативная память на магниторезистивном эффекте, которым занимается раздел спинтроники (раздел квантовой электроники, изучающий спиновый токоперенос, т.е. информация и энергия переносятся не привычным электрическим током, а током спинов. — RT). Сейчас данная технология позволяет получать материалы с относительно низкой ёмкостью памяти, однако её развитие позволит существенным образом, на порядки улучшить характеристики запоминающих устройств по сравнением с устройствами, которыми мы пользуемся сейчас: флеш-карты, жёсткие диски, SSD и прочие. Тот же графен или другие двумерные материалы могут быть использованы для создания специальных «сэндвичей», в которых и наблюдаются особые эффекты. Я думаю, в наступающем десятилетии эти технологии достигнут определённого прогресса и постепенно начнут входить в повседневную жизнь.  У нас в лаборатории сейчас идёт активное исследование в области спинтроники. С коллегами из Японии мы смогли изучить новые соединения на основе графена и сплава Гейслера (химическое соединение трёх металлов с особой формулой. — RT). Мы впервые в мире показали, что такое соединение возможно, а также доказали его перспективные свойства. В дальнейшем данная структура и подобные ей могут стать основой для ячеек памяти нового поколения. При этом работа ведётся сразу по двум фронтам: передовые экспериментальные исследования и теоретическое моделирование. — Давайте немного отвлечёмся от электроники и поговорим о медицинеи медицинской диагностике. Какие там есть сейчас разработки, материалы? — Материаловедение в медицинской диагностике играет серьёзную роль. Наночастицы используют, например, в качестве систем доставки лекарственных препаратов, когда препараты инкапсулируют в наночастицы, чтобы доставить до нужной области человеческого организма. При разработке имплантатов особое значение имеет биосовместимость и биоактивность материалов в медицине. Такие материалы могут не только выполнять механическую функцию и предотвращать заражение в случае модификации поверхности антибиотиками, но и стать частью органов, которым необходима замена. — В какой области материаловедения наша страна может составить серьёзную конкуренцию научным державам? — Это, естественно, композиционные материалы. Объясню на самом простом примере. Условно говоря, у нас есть металл, тот же самый алюминий. Чистый алюминий тоже хорош, в первую очередь благодаря своему весу — он очень лёгкий, но не прочный, а мы хотим его упрочнить. Для этого в промышленности в алюминий добавляют другие элементы, например железо, которое улучшает его прочность, но и увеличивает вес. Однако здесь опять нам на помощь приходят наноматериалы, с помощью которых получают лёгкие и прочные нанокомпозиты. Есть хороший пример успешного производства наноматериалов в нашей стране — в Новосибирске есть компания, которая синтезирует углеродные нанотрубки в промышленных масштабах. Было показано, что даже небольшое их количество существенно улучшает свойства композитов — теплопроводность, электропроводность, механические характеристики. — Науке о полимерах исполнилось 100 лет, и всё это время на их основе создавались новые материалы.Мы стали житьв окружении различных полимерных соединений,они появилисьв самых различных областях и принесли с собой в том числе и проблемы.Обладают новые технологии похожим революционным потенциалом? — Однозначно. Наше будущее — это контролируемый синтез материалов. Это контроль над структурой, над свойством материалов на атомном уровне. Это задачи, стоящие перед человечеством на следующие годы. Новый технологический уклад, к которому мы обязательно перейдём. Другая важная вещь, которая действительно входит в нашу жизнь уже сейчас, — это нейросети. Нейросеть, машинное обучение применяются во многих областях науки. Нейросеть позволяет нам анализировать большие данные, получать новые сведения. — Технологии искусственного интеллекта влияют на разработку материалов? — Самым прямым образом. Нейросеть в качестве робота-учёного позволяет планировать эксперименты, планировать условия синтеза новых материалов, исходя из имеющихся данных. Анализ данных позволяет предсказывать возможные результаты — новые структуры, новые материалы с новым свойством. И всё это — без привлечения огромных вычислительных мощностей. Можно сказать, что нейросеть действительно заставляет компьютер думать. И в этом отношении она становится в некотором смысле конкурентом человеку. —Могут ли возникнуть риски и проблемы с развитием такой технологии? — Лично я считаю, что эти риски есть и их не стоит недооценивать. Раньше монополией на творчество обладал исключительно человек. Нейросети, конечно, пока не творят, как люди, но они только начали развиваться. Базовые задачи нейросеть уже решает лучше. Например, она смогла победить человека в различных интеллектуальных играх — го, шахматы. Это сейчас может казаться незначительным результатом, но скорость развития нейросетей действительно поражает. В будущем, скорее всего, большинство действий, выполняемых человеком сегодня, будут проводиться нейросетями, но принимать ключевые решения всегда должен только человек. Это особенно важно. Source: https://russian.rt.com/science/article/813171-intervyu-novye-materialy-tehnologii

02:04 AI-news.ru Под красивые слова русскую науку пускают под нож (10)

Черное дело сделают «эффективные менеджеры» из вертикали власти На официальном сайте кабмина РФ появилось сообщение, что премьер Мишустин утвердил программу фундаментальных научных исследований до 2030 года. В самом начале новости говорится, что «развитие интеллектуального потенциала российской науки, создание эффективной системы управления научными исследованиями для повышения их значимости и востребованности для экономики — таковы основные задачи новой десятилетней программы». Как это? В 21 веке в России, оказывается, нужно что-то делать, чтобы повысить значение и востребованность науки для национальной экономики? Очевидно, что так оно и есть. Кому как не Михаилу Владимировичу не знать об этой гигантской для нашей страны проблеме. Если так и дальше пойдет, то Россия перестанет быть Россией. Наша страна просто исчезнет. Об этом, кстати, сказал не какой-то паникер «все пропало», а сам президент Путин. По его словам, «технологическое отставание, зависимость означают снижение безопасности и экономических возможностей страны, а в результате — потерю суверенитета». Итак, программа фундаментальных научных исследований в Российской Федерации на период с 2021 по 2030 год утверждена в 113 страничном документе. На эти цели планируется выделить 2,15 трлн. рублей, примерно по 200 млрд. в год. Но что сразу бросается в глаза, это ориентир не на конкретные показатели роста ВВП за счет новых научных достижений, а исключительно на пропагандистский эффект. Разработчики «научного прорыва» ставят задачу почаще «тусоваться» в международных базах данных «Сеть науки» (Web of Science Core Collection) и «Скопус» (Scopus), и любой ценой увеличить число ученых и исследователей в возрасте до 39 лет. К чему это приведет, предсказать несложно. Любой ученый, работавший в НИИ и КБ, скажет, что все силы будут брошены на написание статей и искусственный рост количества молодых кандидатов и докторов наук. В любимчики будут выбиваться не прикладные исследователи — разработчики технологий, а кабинетные теоретики, чьи формулы выведены ради формул и не подлежат технической реализации. По сути, идет подмена понятий и приоритетов, когда статус важнее результата. В условиях, когда Россия отстает технологически, такая роскошь непозволительна для государства. Это все равно, что если бы во время Второй мировой войны, например, Евгений Оскарович Патон писал монографии, а не экспериментировал в сварочной ванне с автоматической сваркой под флюсом. Только методом проб и ошибок ему удалось довести технологию сварки танков Т-34 до ума, тогда как использование голой теории приводило к швам с трещинами. Таких примеров — огромное количество. Здесь самое время заглянуть в программу Мишустина о развитии науки. Пару лет назад Путин предупредил россиян, что страна, которая лидирует в технологиях с использованием искусственного интеллекта (ИИ), будет доминировать на Земном шаре. Но эта проблема сегодня почему-то не является фундаментальной и, главное, системной для кабмина. Если китайцы ставят разработку искусственного интеллекта в качестве главной цели математической науки, то в России такие направления, как теория множеств, теория моделей, теория алгоритмов будут развиваться без конкретной привязки к ИИ. Если для стопроцентной защиты конфиденциальности лучшие математические умы США сосредоточатся на «более продвинутой версии блокчейна с использование генома конкретного человека», то в РФ развитие криптографии и теории кодирования будет вестись за счет теории диофантовых уравнений, а также аналитической и алгебраической теории чисел. Именно, ИИ и кибербезопасность будут определять темпы роста экономик в период с 2021 по 2030 год. Можно не сомневаться, что китайские и американские достижения математической науки будут коммерциализированы, а у нас — нет, хотя, наверняка, мы будем чаще, чем сейчас, мелькать в Web of Science Core Collection и Scopus. Наши глобальные конкуренты ставят в первую очередь на результаты, и только потом на статус. В итоге КНР и США будут зарабатывать триллионы юаней и долларов, а РФ будет строить для Российской государственной библиотеки новые хранилища диссертаций. Чтобы национальная наука развивалась с пользой для технологий, нужны совсем другие подходы, чем те, которые прописаны в программе Мишустина. И вот почему: кабмин РФ огромное значение в «научном прорыве» придает «менеджерам» — назначенцам вертикали власти. Называется это «формированием эффективной системы управления фундаментальными и поисковыми научными исследованиями, обеспечивающей повышение результативности, значимости и востребованности полученных результатов научных исследований для развития национальной экономики и общества». А в США убеждены, что «позитивные изменения (в науке) произойдут только в том случае, если пользователи, потребители, покупатели, избиратели будут настаивать на этом». Так считает, опираясь на историю технологического успеха Америки, Джанет Салмонс, консультант Vision 2Lead. Иначе говоря, у общества должны быть потребность в новом и лишние деньги, чтобы позволить себе национальные инновации, тем самым стимулируя их развитие. Все очень просто: бедные страны в капиталистической системе координат не развиваются только потому, что они бедные и необразованные. Только спрос на наукоемкую продукцию и интерес к ней обеспечивают реальное развитие науки. Именно поэтому Китай сделал все возможное и невозможное, чтобы победить бедность. Без этого не было бы Alibaba Group, Huawei, TikTok, Xiaomi и так далее и тому подобное. Словом, каким бы ни был толковым менеджер, коллективный ум умнее и честнее. Чтобы было понятнее, приведем кое-какие цифры. На НИОКР компании Amazon и Huawei тратят $ 17,4 млрд. (1 трлн. рублей) — $ 11,2 млрд. (0.8 трлн. рублей) в год соответственно. Причем, только потому, что их продукция и услуги востребованы обществом, в котором у людей есть деньги. С учетом государственных и частных инвестиций Вашингтон и Пекин запланировали пустить до 2025 года по $ 1,7 трлн. на разработку ИИ. На этом фоне выделяемые кабмином Мишустина 215 млрд. рублей в год ($ 3 млрд.) выглядят сущими копейками. По сути, это убийство национальной науки, в том числе за счет централизации распределения денег «эффективными менеджерами». Отметим, что все без исключения эксперты, опрошенные ведущим исследовательским центром социологии Pew Research Center убеждены, что период с 2021 по 2030 год станет критически важным временем для формирования нового экономического порядка. Разрыв между научно-технологическими лидерами и аутсайдерами резко увеличится, поскольку ИИ и кибербезопасность многократно ускорят развитие технологий и защитят ноу-хау. Клонировать чужие разработки станет намного сложнее, что сейчас еще имеет место. Таким образом, без реальной борьбы с бедностью развитие науки в нашей стране просто невозможно. Повторимся, все достижения, которыми хвалится власть, — это советское наследие, которое будет растрачено в наступившем десятилетии. Для того, чтобы технологическое отставание от США и КНР хотя бы не увеличивалось, необходима новая система налогообложения олигархов и королей госзаказа. Сегодня не то время, чтобы олигархов лелеять и плодить. Идет самая настоящая технологическая война на выживание. Source: https://svpressa.ru/economy/article/286955/

02:04 AI-news.ru «Эффект Пиноккио»: не ври – замерзнешь! (10)

Приходилось ли вам когда-нибудь говорить неправду и чувствовать себя при этом «не в своей тарелке»? А доводилось ли вам слышать выражение «врет и не краснеет»? На самом деле все эти явления уже давно изучены наукой, и ей известны причины, почему одни люди неловко себя чувствуют, когда лгут, а у других это получается легко и естественно. К слову, вы тоже можете научиться анализировать мимику, жесты и различные физические реакции людей, выявлять скрытые их эмоции, в том числе передачу недостоверной информации, если пройдете нашу программу «Профайлинг». А пока давайте поговорим об «эффекте Пиноккио». Что такое «эффект Пиноккио» Название «эффект Пиноккио» пришло к нам из детской сказки итальянского писателя Карло Коллоди «Приключения Пиноккио». Напомним, в этой сказке у главного героя увеличивался в размерах нос каждый раз, когда он начинал говорить неправду. Тогда, в далеком 1881 году, когда Карло Коллоди придумал столь необычного персонажа, это воспринималось исключительно как фантазия автора. Но новый 21 век принес новые технологии и новые возможности исследования физиологии человека. Как выяснили ученые, у людей действительно чуточку меняется размер носа, когда они говорят неправду. Только нос не увеличивается, как у «настоящего» Пиноккио, а уменьшается. И, естественно, это нельзя увидеть воочию. А вот увидеть прочие изменения при помощи различных измерений – можно. Заметим, что, по мнению значительной части научного сообщества, сказка Карло Коллоди имеет ценность для научных исследований, т.к. там наглядно проиллюстрированы многие медицинские синдромы. Именно поэтому ученые и медики с большим интересом отнеслись к придуманному сказочному персонажу и применяли слово «Пиноккио», когда изучали самые разные физические и физиологические процессы в организме. Давайте остановимся на этом чуть подробнее. Наука, медицина и Пиноккио Врачи и ученые – публика, читающая много, как по долгу службы, так и по велению души. Поэтому сказка Карло Коллоди быстро обрела известность в научных кругах. Профессионал остается профессионалом, даже когда читает сказки детям, и очень скоро врачи и ученые начали замечать у героя сказки симптомы, сходные с различными заболеваниями, отклонениями, физиологическими особенностями процессов. Поэтому название «Пиноккио» начало фигурировать в научных исследованиях задолго до того как был описан «эффект Пиноккио» в сегодняшнем понимании. Так, в 1977 году состоялась панельная дискуссия на тему Pinocchio – a psychosomatic syndrome («Пиноккио – психосоматический синдром») [А. Sellschopp-R?ppell, М. von Rad, 1977]. Правда тогда участники дискуссии были склонны понимать под «синдромом Пиноккио» широкий круг психосоматических и психотерапевтических проблем пациентов, страдающих психосоматическими расстройствами. С конца 80-х годов прошлого столетия учеными изучалась проблема деформации носа из-за кавернозной лимфангиомы, что нашло отражение в ряде научных работ. Наиболее интересной можно считать работу Pinocchio nasal deformity secondary to lymphangioma circumscriptum («Деформация носа в виде «Пиноккио», вторичная по отношению к окружной лимфангиоме»), выполненную большой группой ученых [А. Uysal, К. Yildiz, Y. Kankaya, М. Oru?, N. Sungur, U. Ko?er, Е. Ozer, 2007]. Кроме того, данный персонаж активно использовался психотерапевтами для иллюстрации различных проблем в развитии детской психики. Немало примеров можно найти в работе Pinocchio and the unattained identity: Jervis’ contribution to child clinical psychology («Пиноккио и недостижимая личность: вклад Джервиса в детскую клиническую психологию») [S. Meacci, 2012]. Поведение главного героя сказки особенно интересовало ученых в контексте изучения проблем аутизма. Более того, некоторые ученые считают, что Карло Коллоди фактически описал признаки аутизма за 60 лет до того как данный синдром был идентифицирован Лео Каннером, о чем подробно рассказано в статье Autistic phenomena in The Adventures of Pinocchio («Аутистические феномены в «Приключениях Пиноккио») [А. Smith, 2017]. Однако в широких кругах наибольшую известность обрел «эффект Пиноккио», о котором мы уже начали говорить выше и сейчас расскажем подробнее. Как нашли «эффект Пиноккио» В конце 2012 года ведущие научные издания мира обошла сенсация: сотрудники Гранадского университета в Испании применили термографию для изучения психологических явлений и выяснили взаимосвязь между температурой тела и враньем. Так, если человек лжет, меняется температура на кончике носа и в районе глазничных мышц [«Научная Россия», 2012]. Обнаруженная взаимосвязь получила название «эффект Пиноккио» по имени персонажа сказки, ложь которого также выдавал его нос. На самом деле это был целый ряд исследований, т.к. в человеческом организме нет отдельного органа, ответственного за правду и ложь. Это целая цепочка физиологических реакций, связанных с умственным напряжением, волнением, чувством дискомфорта и неудовлетворенности. Кроме того, участки мозга, задействованные в мыслительных и эмоциональных процессах, тесно связаны с терморегуляцией организма. Ученые университета Гранады Эмилио Гомес Милан (Emilio G?mez Mil?n) и Эльвира Саласар Лопес (Elvira Salazar L?pez) прошли длинный путь исследований и поиска взаимосвязей между различными физическими реакциями человека в разных ситуациях. Одно из исследований зафиксировало следующие результаты: Снижение температуры на кончике носа при большом умственном напряжении.Повышение температуры лица при приступе паники.Повышение температуры в области глазничной мышцы во внутреннем уголке глаза. Таким образом, изображение врущего человека, полученное с помощью термографии, показывает этого человека с красным носом и остальной частью лица оранжево-желтым цветом [UGR, 2012]. Ввиду того, что при охлаждении физические тела сжимаются в объеме, можно считать, что факт снижения температуры кончика носа предполагает уменьшение его объема на микроскопические доли миллиметра. Правда, задачу измерить объем носа в данном исследовании никто не ставил, но, вероятно, со временем будет возможность измерить объем кончика носа и увидеть изменение объема с помощью высокоточной измерительной техники. Так или иначе, но «эффект Пиноккио» можно считать реальностью. А если быть совсем точным, то это, скорее, «обратный эффект Пиноккио», т.к. в отличие от сказочного персонажа у живых людей нос реагирует на ложь несколько иначе. Далее в университете продолжили работать над этим открытием, привлекли дополнительные научные силы, и уже к 2018 году представили более полные и систематизированные данные. Ученые моделировали разные ситуации и измеряли температуру разных участков тела испытуемых. Например, одну группу испытуемых просили позвонить родственникам и сказать (соврать), что они попали в аварию, а другую – что они видят аварию по телевизору. В том и другом случае участники эксперимента испытывали тревогу, однако путем моделирования разных аспектов ситуации удалось выявить различия в реакциях, в том числе физические. Удалось выяснить и зафиксировать измерительной аппаратурой следующие параметры физических изменений: Когда человек врет, температура кончика носа понижается между 0,6?C и 1,2?C.Когда человек врет, температура лба повышается между 0,6?C и 1,5?C.Чем больше разница температур между двумя областями лица, тем больше вероятность лжи. Причина возникновения этого явления довольно проста. Когда человек лжет, тело испытывает эмоциональную реакцию, тревогу, что отражается на температуре носа. В свою очередь, необходимость планировать свои оправдания, анализировать контекст сообщения вызывает когнитивный заряд и сильную потребность в контроле внимания, что приводит к увеличению температуры лба [UGR, 2018]. Помимо термографии в эксперименте задействовались и другие инструменты научного исследования, чтобы обеспечить как можно более высокую точность измерений. Вспомогательный инструментарий исследования подробно описан в специальном отчете The Pinocchio effect and the Cold Stress Test: Lies and thermography [А. Molin? et al., 2017]. Точность метода определения лжи с помощью термографии составила 80-85%, в то время как даже исследование на полиграфе предполагает лишь «определение вероятности лжи с высокой точностью», а обещание гарантии 99% по сей день является не более чем рекламным трюком. Кроме того, традиционный детектор лжи (полиграф) очень зависит от температуры окружающей среды. Одно из проведенных исследований показало, что точность измерений заметно колебалась в зависимости от того, проводилось ли испытание на полиграфе при температуре 10°C, 22°C или 34°C. Полностью с результатами можно ознакомиться в отчете Temperature effects on polygraph detection of concealed information («Влияние температуры на детектирование скрытой информации на полиграфе») [М. Bradley, А. MacNeill, 2016]. Учитывая все вышеизложенное, интерес к потенциальным возможностям практического применения «эффекта Пиноккио» достаточно велик. Возможности применения «эффекта Пиноккио» на практике Высокая точность метода термографии, подтвержденная в лабораторных условиях, открывает широкие перспективы применения. Например, на допросах в полиции, при собеседованиях в лагерях беженцев, на таможне при подозрении на незадекларированный груз и т.д. В то же время сами авторы исследования предупреждают, что физиологическая реакция на смоделированную в лабораторных условиях ситуацию и реальные жизненные обстоятельства может отличаться. Тем не менее, уже есть прикладные идеи использования открытого «температурного эффекта» вранья. В обзоре Detection of lies by Facial thermal imagery analysis («Обнаружение лжи с помощью анализа тепловых изображений лица») представлена система искусственного зрения для обнаружения лжи путем анализа последовательностей тепловых изображений лица. Эта система представляет собой альтернативу полиграфу [S. Bedoya-Echeverry et al., 2017]. Система основана на обнаружении физиологических изменений температуры в области «слезной точки», вызванных незначительным усилением кровотока через близлежащую сосудистую сеть. Эти изменения происходят, когда беспокойство возникает как следствие обмана. Таким образом, система сегментирует данную область и отслеживает последовательные кадры с использованием алгоритма Канаде-Лукаса-Томази. Для справки: алгоритм Канаде-Лукаса-Томази – это дифференциальный локальный метод вычисления оптического потока, используемый в так называемом «компьютерном зрении». Характеристики системы: Не имеет физического контакта с испытуемым.Не мешает общению с испытуемым, не доставляет дискомфорта испытуемому.Имеет потенциал для использования в личных целях.Может одновременно анализировать несколько человек. Результаты показывают, что процент достоверности получаемых данных составляет 79,2% при выявлении лжи с использованием простой классификации, основанной на сравнении расчетных температур в контрольных вопросах и остальной части процедуры допроса. Производительность этой системы сравнима с предыдущими работами, в которых использовались камеры с лучшими характеристиками. Прочие исследования «эффекта Пиноккио» Оригинальные исследования сотрудников Гранадского университета заинтересовали ученых из многих стран, и некоторые решились перепроверить полученные данные и, возможно, расширить полученные результаты. Например, как в исследовании When Pinocchio’s nose does not grow: belief regarding lie-detectability modulates production of deception («Когда нос Пиноккио не растет: вера в обнаруживаемость лжи модулирует производство обмана») [К. Sip, D. Carmel, J. Marchant et al., 2013]. Ученые задались вопросом: различается ли активность мозга, лежащая в основе производства обмана, в зависимости от того, верит ли человек, что обман может быть обнаружен? Чтобы ответить на этот вопрос, участников попросили имитировать кражу в лабораторных условиях, а затем допросили их, пока они проходили функциональную магнитно-резонансную томографию (фМРТ). В некоторых случаях участники считали, что детектор лжи был активирован, тогда как в других случаях им говорили, что он отключен. Таким образом, была возможность изучить нейронную активность, связанную с контрастом между производством истинных и ложных утверждений. А также независимый контраст между верой в то, что обман можно обнаружить или нельзя обнаружить. Исследователи выявили повышенную активацию в правой миндалине и нижней лобной извилине (IFG), а также в левой задней поясной коре головного мозга (PCC) при предъявлении ложных утверждений. Важно отметить значительную взаимосвязь между эффектами обмана и веры в возможность его раскрытия. Сильнее всего реагировал левый височный полюс и правый гиппокамп (парагиппокампальная извилина), где активность увеличивалась во время создания обмана, когда участники считали, что их ложные утверждения могут быть обнаружены. Когда они считали, что детектор лжи был выключен, таких взаимосвязей не наблюдалось. Поскольку эти области мозга связаны со связыванием социально сложных перцептивных входных данных и извлечением их из памяти, можно считать, что обман вкупе с пониманием вероятности обнаружения связан с когнитивно изнурительными усилиями по примирению противоречий между своими действиями и воспоминаниями [К. Sip, D. Carmel, J. Marchant et al., 2013]. В целом результаты альтернативного исследования согласуются с данными, полученными в ходе оригинальных экспериментов ученых Гранадского университета в Испании. В Лондоне пошли еще дальше и выяснили, что перманентная ложь может тренировать организм человека, и со временем физиологические реакции на ложь становятся не столь очевидными, как у людей, которые не врут никогда или очень редко. Исследователи сканировали мозг добровольцев, когда они выполняли задания, в которых могли лгать для личной выгоды. Ученые обнаружили, что миндалевидное тело, часть мозга, связанная с эмоциями, была наиболее активной, когда люди впервые лгали для личной выгоды. Реакция миндалевидного тела на ложь уменьшалась с каждой ложью, в то время как масштабы лжи возрастали. Важно отметить, что исследователи обнаружили, что более сильные падения активности миндалины предсказывают большую ложь в будущем. «Когда мы лжем ради личной выгоды, наше миндалевидное тело вызывает негативное чувство, которое ограничивает степень нашей готовности лгать», – объясняет один из исследователей Тали Шарот. «Однако эта реакция затухает по мере того, как мы продолжаем лгать, и чем больше она падает, тем крупнее становится наша ложь. Это может привести на «скользкую дорожку », когда небольшие акты нечестности перерастут в более серьезную ложь». Отчет об исследовании опубликован под названием The brain adapts to dishonesty («Мозг приспосабливается к нечестности») [T. Sharot et al., 2016]. К слову, научно-популярные издания взяли эту строчку из интервью в качестве названия, предложив широкой общественности ознакомиться с результатами исследования в работе How lying takes our brains down a «slippery slope» («Как ложь уводит наш мозг по «скользкой дорожке») [UCL, 2016]. Учитывая, что участки мозга, задействованные в мыслительных и эмоциональных процессах, связаны с терморегуляцией организма, можно предположить, что при снижении активности этих участков будут меньшие перепады температур на контрольных участках тела и «эффект Пиноккио» будет не столь очевиден. Критика исследований «эффекта Пиноккио» И, разумеется, любая сенсация всегда найдет не только своих фанатов и последователей, но и оппонентов. Речь, прежде всего, об исследовании Lessons From Pinocchio: Cues to Deception May Be Highly Exaggerated («Уроки Пиноккио: признаки обмана могут быть сильно преувеличены») [Т. Luke, 2019]. В своей критике автор опирался на методы Монте-Карло, применяемые при изучении случайных процессов, а также на замечания авторов оригинального исследования относительно того, что результаты лабораторного эксперимента и реакций на реальную ситуацию могут различаться. Насколько, в принципе, применимы методы изучения случайных процессов для анализа вполне конкретных физиологических реакций, автор не уточняет. Заметим, что методы Монте-Карло чаще применяются в математике, физике, экономике и теории управления. Кроме того, критика эксперимента и полученных результатов также опирается на то, что объема выборки для итогового исследования, по мнению автора критической статьи, недостаточно, чтобы делать стратегические выводы, претендующие на ощутимую научную ценность. Большой ажиотаж вокруг публикации исследования «эффекта Пиноккио» критик объясняет некой предвзятостью и заведомо интересной широким массам темой обнаружения лжи [Т. Luke, 2019]. Думается, единичная критика вряд ли умаляет значимость эксперимента как такового. И уж тем более не ставит под сомнение гениальность автора сказки «Приключения Пиноккио» Карло Коллоди, который еще в 19 веке предвидел взаимосвязи реакций человеческого организма на его слова и мысли. К слову, в 2019 году его история выдержала еще одну экранизацию. Фильм по мотивам этой полюбившейся многим поколениям истории снял соотечественник Коллоди итальянский режиссер Маттео Гарроне. По отзывам кинокритиков, экранную версию Маттео Гарроне можно считать наиболее приближенной к литературному первоисточнику. Главного героя играет 9-летний Федерико Иелапи, а образ столяра, давшего жизнь деревянному человеку, воплотил на экране итальянский актер Роберто Бениньи. Интересно, что Роберто Бениньи в своем творчестве уже соприкасался с данной тематикой и даже выступил в 2002 году в качестве режиссера фильма «Пиноккио», предложив миру свою версию. Его вариант существенно отличался от первоисточника, а главную роль сыграл… он сам, хотя ему на тот момент уже исполнился 51 год. Мы так подробно останавливаемся на теме долгожительства сказки про Пиноккио, чтобы было понятно, почему эта история захватила умы и сердца стольких поколений людей во всех уголках земного шара. Как показало время, в основе этого сказочного сюжета лежат научно обоснованные явления, а Карло Коллоди фактически опередил эпоху, описав в утрированном виде то, что наука смогла объяснить лишь спустя десятилетия. Это в полной мере касается поведенческих аспектов персонажей Карло Коллоди и даже, как выяснилось, физических реакций человеческого организма на различные поведенческие аспекты. Source: https://m.vk.com/@marketing_s-effekt-pinokkio-ne-vri-zamerznesh

02:04 AI-news.ru «Дистанционку» отменили, но угрозы для детей остались (10)

В период эпидемии власти «обкатали» технологии разделения учеников на будущую элиту и обслугу? Российские школы во всех регионах с 18 января возвращаются к очной форме обучения, на карантине останутся только 10 школ в семи регионах. Во многом такое решение власть была вынуждена принять после массового недовольства «дистанционкой» со стороны родителей. Однако специалисты предупреждают, что кажущаяся «победа» может быть лишь прикрытием для более губительных процессов реформирования образования, запущенных несколько лет назад. Вначале об отказе от дистанционного обучения с 18 января заявил мэр Москвы Сергей Собянин. Первое полугодие учебного года учащиеся 6-11 классов проходили онлайн, им был заблокирован льготный проезд по социальным картам. Эстафету столицы решили подхватить на уровне всей страны. Министр просвещения Сергей Кравцов мотивировал решение тем, что «дистанционные технологии никогда не заменят традиционный формат обучения, а будут дополнять и развивать классическое школьное образование». О том, что онлайн-обучение нельзя считать полноценным образованием, говорили многие эксперты. И не только с той точки зрения, что далеко не все дети способны к самодисциплине. Школа, как известно, не только учит, но и воспитывает, и важная часть воспитания и нормального формирования личности ребенка — общение со сверстниками. Но можно ли надеяться на то, что школьное образование вернется в прежнее русло? Дело в том, что с 2010 года, когда никто и не думал о пандемии коронавируса, в России реализуется программа по так называемой цифровизации школы. Традиционные методы обучения должны быть вытеснены новыми методиками. Карантинные мероприятия лишь ускорили этот процесс и морально подготовили к нему родителей. Политолог, кандидат исторических наук Ольга Четверикова уверена, что новые образовательные технологии будут способствовать закреплению разделения людей на так называемую «элиту» и всех остальных: — Проект «Школа 2030» практически стал частью национального проекта «Образование». Предполагается во все школы России внедрить цифровые технологии. Появятся не только электронные доски, но и электронные библиотеки, и обучение через компьютерные игры, и новая система оценки, и внедрение цифрового профиля ученика вместо экзаменов. Все эти подходы разработаны и сейчас вводятся под видом создания цифровой образовательной среды в нескольких регионах. Сейчас родители выступали против дистанционного обучения. Хотя некоторые под этим видом как раз способствовали «дистанционке», говоря о необходимости закрепить ее в законе под видом добровольного выбора. Хотя такое обучение недопустимо в принципе. Но пока шли дискуссии вокруг этого, шла подготовка к внедрению цифровых платформ. Так что главная борьба еще впереди. «СП»: — Чем опасна цифровая среда? Можно вспомнить, как раньше у учеников были меловые доски, но потом их заменили тетрадки, а от чернильниц отказались в пользу шариковых ручек, сейчас просто многое делается при помощи гаджетов. — Это не передовые технологии, они ведут к дебилизации. Об этом говорят все профессионалы, психологи, психоневрологи, педагоги. Обучение через компьютер это в принципе не обучение, об этом на Западе написано много книг. Образование через компьютер ведет к слабоумию, оно атрофирует целые участки мозга, а потому не развивает. Компьютерное обучение способствует формированию клипового мышления, отучает размышлять. Не говоря об электромагнитном излучении от всех гаджетов. Есть заключения научных институтов. На Западе исследовали итоги компьютерного обучения с 2012 года. Выяснилось, что такое образование ведет к резкому падению способности понимать прочитанное, считать. За мифом о пользе цифровизации лежит невежество и интересы IT-компаний, которые получают громадные прибыли. Тем более, цифровизацию школы нельзя рассматривать в отрыве от общего процесса внедрения технологий вроде «умного города». Сергей Собянин намекал, что цифровые технологии в школе фактически нужны для сбора больших данных на детей. У нас был принят закон о цифровом реестре, который предполагает формирование цифрового профиля гражданина. И у учащихся тоже будет свой цифровой профиль. То есть речь идет о глубоком переформатировании всей системы управления. Сегодня мы переживаем третий этап реформирования школы — фактическую передачу образовательных учреждений из государственных рук в руки различных компаний. С 2022 по 2030-й будет четвертый этап, который предполагает ликвидацию традиционного образования. И что бы ни говорили про какие-то гибридные формы, но цифровая школа должна полностью вытеснить традиционную. «СП»: — А чем плохо создание цифрового профиля ученика? — Мы должны понимать, что введение цифрового профиля ученика это фактически евгеническая система, кастовый подход к обучающимся. Детей будут натаскивать на получение узких практических знаний, но нормального образования они не получат. Сейчас идет мода на полных невежд. Крупным IT-компаниям, международным корпорациям не нужны умные и образованные. Какая сейчас самая распространенная профессия? Это курьеры. Все переходят на интернет-торговлю, нужны доставщики, и это факт. Нам говорят про новые профессии вроде дизайнеров виртуальной реальности. Это звучит красиво, но в реальности мы видим совсем другое. Мы видим резкое падение уровня образования, полное отсутствие кадров для промышленности, научно-технического творчества. Оставляют только людей, которые нажимают на кнопки. Есть так называемые «про-активные», это примерно 10% людей. Их способности будут доводить до некоего «товарного» вида и продавать специалистов как товар. А в отношении других это просто обучение простейшим навыкам. И важно, что вся эта цифровизация школы идет на пользу зарубежных IT-компаний. Если каких-то специалистов и будут готовить, то для западных компаний. Это один из результатов нынешней власти — большинство молодежи хочет уехать из страны. Заметьте, но дети элиты учатся в классических гимназиях. И наблюдается большой контраст в умении думать и анализировать у детей элиты и общей массой учеников, которые пользуются новыми технологиями. То есть образование для избранных. Source: https://svpressa.ru/society/article/287309/

02:04 AI-news.ru Нейромания. Как мы теряем разум в эпоху расцвета науки о мозге. Сэйтл С., Лилиенфельд С. (10)

"Эта книга - критическое эссе о повальном увлечении наукой о мозге в качестве универсального объяснения любых поступков человека". В ней, в частности, рассказывается о серьёзных проблемах и переоценке возможностей нейромаркетинга. Много сложностей и с самой нейронаукой, которая пока еще слишком молода, чтобы иметь такой большой научный вес, который придают ей люди, воображающие сенсационные открытия там, где их нет, особенно когда этими открытиями можно попытаться заинтересовать бизнес. Авторы: «Мы написали эту книгу, чтобы она служила своеобразным якорем. Наш проект заключается не в критике нейронауки или ее знакового инструмента – нейровизуализация. Прежде всего мы хотели показать бездумное отношение к нейронауке: слишком упрощенное и преждевременное ее применение в коммерческой, клинической сферах, в области права и философии". В книге рассматривается широкий круг вопросов - от механизмов получения нейроданных и проблем при их интерпретации, до проникновения нейронауки в отправление правосудия (детектор лжи и данные функционального МРТ как доказательство) и философских вопросов по теме - мозг, физический детерминизм, свобода воли и моральная ответственность. Что касается нейромаркетинга, то он вряд ли когда-нибудь научится нажимать "кнопку покупки" в человеческом мозге - ее там просто нет. "Само собой разумеется, что реклама, как и любые коммуникации, может воздействовать на нас такими путями, которых мы не осознаем. Несет ли в себе нейромаркетинг (если он когда-нибудь продемонстрирует свою недвусмысленную эффективность) более глубокое нарушение свободы? Главный вопрос, говорит Блитц, состоит в том, влияет ли нейромаркетинг на поведение покупателя настолько сильно, чтобы угрожать его независимости (41). Мы не верим, что маньчжурские покупатели будут маршировать между полками супермаркетов, по крайней мере в ближайшем обозримом будущем. Покупатель — не бестелесный мозг, кружащий по торговому центру Mail of America. Он долго вертит в руках книжки и тщательно разглядывает другие предметы, которые недавно приобрел. Приобретение — это социальное действие, а люди — социальные существа, и они предвосхищают реакцию супруги («Что это ты купил?!») и часто в поисках совета расспрашивают родственников, друзей или специалистов, прежде чем совершить покупку. В самом деле, окружающая среда оказывает влияние на покупателей повсеместно. Даже настроение посетителей магазина влияет на покупательское поведение. Или атмосфера, которую создает музыка, играющая в магазине. Повышенный уровень возбуждения, судя по всему, способствует тому, что люди поверхностно обрабатывают информацию, то есть больше подвержены когнитивным искажениям и ловушкам, что делает их более склонными к приобретению продуктов, покупаемых знаменитостями, более падкими на рекламу или другие поверхностные, но тем не менее привлекательные элементы. Люди, умственно истощенные, скорее предпочтут поверхностно-развлекательные, непритязательные фильмы, нежели глубокомысленное кино с медленно развивающимся сюжетом. Это подразумевает, что и характер самой телевизионной программы (скажем, будет это постапокалиптическая драма «Ходячие мертвецы» (The Walking Dead) или же семейная комедия положений «Теория БольшогоВзрыва» (The Big Bang Theory)) может повлиять на то, как люди воспринимают показанные во время нее рекламные ролики (42). В конечном счете, какофония влияний обрушивается на нас со всех сторон одновременно, одни влияния уничтожают действие других, некоторые комбинируются в новые воздействия, некоторые возникают внутри нас, другие поступают извне, а еще есть те, которые создают рекламщики. Наши скрытые неосознанные процессы и осознанные намерения соединяются, чтобы направлять нас. Так что же такое нейромаркетинг, «тайное манипулирование или мусорная наука», как спросил “Advertising Age” в 2007 году? Ни то ни другое. Существуют пределы возможного влияния на человеческое поведение в целом, и нет никаких определенных доказательств того, что нейромаркетологи могут манипулировать информацией, которую они черпают из нашего мозга, чтобы превратить нас в пассивных, бессознательных потребителей ненужных нам вещей. По оценке исследователя рынка Эндрю Эренберга, выраженной им в 1982 году: «Реклама находится в удивительном положении. Ее радикальные приверженцы заявляют, что она обладает невероятной силой... а самые жестокие ее критики верят им». Три десятилетия спустя его наблюдение по-прежнему верно. И несправедливо было бы позволить сильно преувеличенным заявлениям байологов позорить весь нейромаркетинг, чтобы он был отброшен как мусорная наука. С одной стороны, базовое предположение нейромаркетинга здраво: люди часто не отдают себе отчета в мотивах, благодаря которым они интересуются каким-то товаром и хотят его купить. Может оказаться, что нейромаркетинг больше подходит для выработки и тестирования гипотез об оптимальном способе привлечения внимания зрителя и достижения его эмоциональной вовлеченности. В итоге прогностическая ценность информации о реакции мозга будет приобретать значение на реальном рынке только в том случае, если она окажется более эффективной, чем то, что сами люди говорят о своих потребительских намерениях или о том, что им нравится в продукте. ...груз доказательства собственной состоятельности ложится на сам нейромаркетинг. В 2010 году Фонд рекламных исследований начал долгосрочный проект разработки основных принципов нейромаркетинга. После обзора методов, используемых рядом нейромаркетинговых фирм, Фонд пришел к заключению, что «сложность научных основ, на которые опираются эти методы, делает оценку их валидности крайне сложной». Авторы обзора заметили, что они сталкивались с тем, что нейромаркетологи слишком часто преувеличивают возможную отдачу от своих тестов, и уверяют, что «методологическая документация, протоколы исследований и ясность вотношении того, что было сделано, имеют исключительную важность» с учетом присущей этой области сложности (45). На сегодняшний день базовые устои рекламы остаются незыблемыми. Эффективная реклама должна быть видна, читаема, вызывать доверие, запоминаться и влечь за собой желаемое действие — практически так, как заключил пионер маркетинговых исследований Дэниел Старч (Daniel Starch) в 1920-х. Маркетологи по-прежнему оценивают кампании стимулирования спроса и продвижения товара по классической модели: уделяют ли зрители внимание рекламе, могут ли они заметить и запомнить продукт, связывают ли они рекламу с имиджем бренда и намерены ли они покупать продукт? Маркетологи продолжают в основном полагаться на опросы, рыночное тестирование образцов товара, личные интервью с потребителями и, да — старомодные фокус-группы. Будет ли нейромаркетинг процветать, прогорит или останется маячить на периферии — это предстоит увидеть. На сегодняшний день обещания весьма оптимистичны, но обнаруживающиеся за кулисами заблуждения и промахи чрезмерно разрекламированной нейронауки вновь возвращают нас к азбучной истине «[корпоративный] покупатель, берегись кота в мешке» (46). В следующей главе мы продолжим тему биологии влечений и принятия решений, на сей раз в ракурсе пристрастия к алкоголю и наркотикам. Может ли исследование мозга зависимых людей привести к прозрению, которое позволило бы ученым и врачам помочь им в лечении и восстановлении? Как мы увидим, открытия нейронауки удивительны, но избыточный акцент на мозге — доминирующий сегодня подход к изучению химической зависимости — слишком сужает возможную перспективу. ГЛАВА 3. ЗАВИСИМОСТЬ. Миф о болезни мозга ...Модель заболевания мозга является главной в учебной программе медицинских институтов, программах подготовки консультантов-наркологов, и даже появляется в лекциях по профилактике наркомании для студентов вузов. Пациенты реабилитационных центров узнают, что у них хроническое заболевание мозга. Советники президентов периодически поддерживали точку зрения заболевания мозга. С появлением модели болезни мозга в полнометражном документальном фильме телеканала НВО, в ток-шоу и сериале «Закон и порядок» (Law and Order) и на обложках журналов «Тайм» и «Ньюсуик» она превратилась в догму — и, подобно всем символам веры, в нее, как правило, верят без сомнений (4). Это может быть и хорошо как пиар, но это плохо в качестве общественного просвещения. И мы утверждаем, что это плохая наука. Модель зависимости как заболевания мозга — это не тривиальный ребрендинг столетней человеческой проблемы. Она играет на руку представлению, что если найдены биологические корни проблемы, то человек «болен». А быть пораженным болезнью означает, что человек лишается выбора, контроля над собственной жизнью или способности нести ответственность. Теперь добавьте сюда нейровизуализацию, которая якобы служит наглядным доказательством того, что зависимость является заболеванием мозга. Но нейробиология — это еще не приговор: нарушение нейронных механизмов, связанных с наркозависимостью, ограничивает возможности выбора для личности, но не разрушает их. Более того, привлечение излишне пристального внимания к механизмам работы зависимого мозга оставляет в тени личность зависимого, отвлекая практиков клиницистов, представителей правительственных структур, а иногда и самих пациентов от других оказывающих сильное влияние психологических и средовых факторов". "В четвертой главе мы исследуем идею детектора лжи, основанного на данных об активации мозга. Как и нейромаркетинг, эта арена оживляется активным духом предпринимательства. Коммерческие продукты типа No Lie MRI[12] обещают предоставить охранным предприятиям, работодателям и ревнивым супругам «непредвзятые методы выявления лжи и другой информации, хранящейся в мозге». Несколько раз No Lie и ее конкурент Cephos пытались представить свои доказательства суду. Мы рассматриваем научную оценку использования этих методов в судебных ситуациях, где ставки очень высоки. И задаемся вопросом, предстоит ли гражданам в обозримом будущем столкнуться с леденящими словами: «У нас есть ордер на обыск вашего мозга».

02:04 AI-news.ru Человеческий мозг запоминает лучше и эффективнее, чем ИИ — ученые (10)

Искусственный интеллект Изображение: (cc) geralt Человеческий мозг хранит информацию лучше и эффективнее, чем нейронные сети искусственного интеллекта (ИИ), 15 января сообщает журнал Physical Review D. В последние десятилетия ИИ сделал огромные успехи в разных областях науки, технологий и культуры. В различные игры ИИ играет лучше человека. Стоит вспомнить, как в 1996 году компьютер Deep Blue впервые обыграл человека, чемпиона мира по шахматам Гарри Каспарова. Известно, что у человека могут быть ложные воспоминания. Каждый раз, вспоминая информацию о событии, человек привносит некоторую дополнительную информацию. Именно от этого, наши истории о событии каждый раз становятся всё более красочными, но менее правдивыми. Новое исследование показывает, что несмотря на то, что такая стратегия мозга для хранения информации воспоминаний может создавать несовершенные воспоминания, человеческий мозг способен хранить больше воспоминаний и с меньшими ресурсными затратами, чем это делает ИИ. Такую работу проделали ученые SISSA в сотрудничестве с Институтом системной нейробиологии Кавли и Центром нейронных вычислений. Любые нейронные сети учатся, выстраивая связи между нейронами. В этом нет различий между реальными и искусственными нейронными сетями. Усиливая или ослабляя отдельные нейроны, они одни нейроны делают более активными, некоторые — менее активными, пока не появится нужный образец активности. Такой алгоритм действий мозга мы называем «памятью». ИИ использует сложные и длинные алгоритмы, которые шаг за шагом настраивают и оптимизируют соединения между нейронами. Человеческий мозг упрощает этот процесс: каждое соединение между нейронами меняет только в зависимости от того, насколько два соседних нейрона активны одновременно. Долгое время ученые думали, что, по сравнению с алгоритмом ИИ, это позволяет хранить меньше памяти. Новое исследование показывает другую правду: из-за того, что простая человеческая стратегия, которую использует мозг для изменения нейронных связей, сочетается с биологически правдоподобными моделями реакции отдельных нейронов, то человеческая стратегия работает так же, или даже лучше, чем стратегии ИИ. Причина такого парадокса заключается во внесении ошибок: когда информацию ИИ выводит впервые, она может совпадать с исходной информацией, которую нужно запомнить, или коррелированной с ней. Стратегия человеческого мозга приводит к выводу воспоминаний, которые не полностью совпадают с исходными, подавляя активность тех нейронов, которые едва активны в каждом паттерне. Малоактивные нейроны действительно не играют решающей роли в хранении воспоминаний. Исключая подобные нейроны и приглушая их, нейронные ресурсы сосредотачиваются на тех нейронах, которые имеют значение для информации, которую нужно запомнить, и на выходе обеспечивают лучшую эффективность. В целом, это исследование показывает, что биологические структуры обучения могут быть столь же эффективными, как и алгоритмы ИИ, или даже более. Source: https://rossaprimavera.ru/news/397a82c6

01:14 Комсомольская правда В России начинается массовая вакцинация граждан от COVID-19 (10)

Прививки от коронавируса помогут сформировать коллективный иммунитет к болезни

02:04 AI-news.ru Австралийские ученые создали самый быстрый в мире оптический нейроморфный процессор (9)

Международная группа, возглавляемая учеными из Технологического университета Свинбурна (Swinburne University of Technology) недавно провела демонстрацию, ключевым компонентом которой стал новый, самый быстрый и самый мощный в мире оптический нейроморфный процессор. Этот процессор, предназначенный для систем искусственного интеллекта, может обеспечивать производительность на уровне более 10 триллионов тензорных операций в секунду, чего достаточно для обработки в режиме реального времени очень и очень широких потоков данных. Данное достижение является "длинным прыжком вперед" в области нейронных сетей и нейроморфной обработки данных в целом. Искусственные нейронные сети, на базе которых строятся практически все современные системы искусственного интеллекта, способны обучиться и эффективно выполнять тяжелые вычислительные задачи, связанные с машинным зрением, обработкой естественного языка, переводом речи с одного языка на другой, медицинской диагностикой и т.п. Структура искусственных нейронных практически скопирована со структуры зрительного участка коры головного мозга и, естественно, такие сети будут лучше и эффективней работать на аппаратных средствах, работающих на таких же принципах, как и головной мозг, т.е. на специализированных нейроморфных процессорах. Созданный учеными оптический нейроморфный процессор демонстрирует в 1000 раз большую производительность, чем любой другой подобный процессор, созданный ранее. За счет этого он способен в режиме реального времени обрабатывать изображения с разрешающей способностью в 250 тысяч пикселей и выполнять задачу распознавания лиц, что было далеко за пределами возможностей других оптических процессоров. Ключевыми компонентами, которые позволили получить потрясающую производительность нового процессора, являются так называемые оптические микрогребенки. Одна такая микрогребенка способна создать и манипулировать со светом, ширина полосы которого соответствует ширине полосы света, излученного сотнями инфроакрасных лазеров. Это, в свою очередь, позволяет при помощи одной микрогребенки передавать и кодировать данные, используя одновременно временное, частотное, амплитудное и пространственное модулирование и мультиплексирование. На свете существуют электронные нейроморфные процессоры, такие, как Google TPU, обеспечивающие производительность в 100 TeraOPs/s. Однако, такая производительность достигается за счет параллельной работы тысяч специализированных микропроцессоров. В новом же оптическом нейроморфном процессоре его производительность в 11 TeraOPs/s была достигнута при использовании одного единственного процессора. "Наш процессор способен стать своего рода "универсальным фронтэндом" с высокой пропускной способностью для любой нейроморфной вычислительной системы - электронной или оптической" - пишут исследователи, - "Он может обеспечить очень быстрое обучение системы на огромных наборах данных, а затем и работу системы в режиме реального времени, выполняя самые тяжелые из задач, для которых сейчас используется искусственный интеллект". Исследование: https://www.nature.com/articles/s41586-020-03063-0 Source: https://techxplore.com/news/2021-01-team-world-fastest-optical-neuromorphic.html

04:04 Аргументы и Факты В РФ начинается массовая вакцинация от COVID-19 (7)

Она будет проводиться бесплатно и на добровольной основе.

18:10 ИноСМИ.Ru Жэньминь жибао (Китай): почему западные СМИ молчат о смертельных случаях после вакцинации препаратом Pfizer? (1)

В Европе продолжают умирать люди после вакцинации одобренным ВОЗ препаратом, разработанным Pfizer и BioNTech. Но почему-то западные СМИ почти ничего не сообщают об этом, недоумевает «Жэньминь жибао». При этом, подчеркивает газета, они никогда не упускают возможности поспекулировать о «ненадежности» вакцин из Китая и других стран.

18:09 Комсомольская правда Геннадий Онищенко: Окунаться на Крещение можно через неделю после вакцинации (1)

Бывший главный государственный санитарный врач России дал советы, как погрузиться в прорубь и не навредить здоровью

15:03 Lenta.ru Мурашко назвал условие отмены масочного режима (1)

Продолжать носить маски необходимо до момента формирования популяционного иммунитета к коронавирусу, заявил министр здравоохранения России Михаил Мурашко.